6-МД КОМИЛ (11)

1.

МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ, НАУКИ И
ИННОВАЦИЙ РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН
ДЕНАУСКИЙ ИНСТИТУТ
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И ПЕДАГОГИКИ
На правах рукописи
УДК. 811.222.8'255.2
СОДИКОВ КОМИЛ АБДУЖАБОРОВИЧ
ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ:
РУССКИЙ И УЗБЕКСКИЙ ЯЗЫКИ В КОНТЕКСТЕ ПЕРЕВОДА
70110801 - родной язык и литература: русский язык
ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание магистерской степени
Научный руководитель:
Ж.Г. Чориев доктор философии (Phd) п.н, доцент
ДЕНАУ - 2026

2.

Научный руководитель:
Ж.Г. Чориев доктор философии (Phd) п.н, доцент
Заведующий кафедрой
русского языка и литературы:
Ж.Г. Чориев доктор философии (Phd) п.н, доцент
Начальник отдела магистратуры
_ Ш.К. Махмудов

3.

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ ………………………………………………………………………5
ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ
УЗБЕКСКОГО
И
РУССКОГО
ЯЗЫКА
(НА
ПРИМЕРЕ
СРАВНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ
ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ)……………………………………………...9
1.1.
Типология межъязыковых расхождений в области морфологии……….9
1.2.
Основные трудности перевода морфологических единиц узбекского и
русского языков…………………………………………………………...13
1.3.
Способы и приёмы передачи морфологических значений……………..17
1.4.
Особенности перевода морфологических единиц (на материале русского
и узбекского языков)……………………………………………………...18
Выводы по первой главе………………………………………………….21
ГЛАВА 2. ИМЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ КАК ОБЪЕКТ АНАЛИЗА
ПЕРЕВОДА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ. МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ
КАТЕГОРИИ ИМЕНИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО…………………………23
2.1.
Части речи и принципы их разграничения………………………………27
2.2.
Имя существительное - общая характеристика. Лексико-грамматические
разряды…………………………………………………………………….30
2.3.
Морфологические признаки имени существительного…………………33
2.4.
Лексико-грамматические разряды имён существительных…………….34
2.5.
Взаимодействие морфологических категорий…………………………..41
Выводы по второй главе…………………………………………………..43
ГЛАВА
3.
МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ
КАТЕГОРИИ
ИМЕНИ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ (РОД,
ЧИСЛО, ПАДЕЖ)………………………………………………………………45
3.1.
Категория рода существительных в современном русском языке……...45
3.2.
Категория числа существительных в современном русском языке…….50
3.3.
Категория падежа существительных в современном русском языке…..53

4.

Выводы по третьей главе…………………………………………………60
ГЛАВА
4.
МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ
КАТЕГОРИИ
ИМЕНИ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В СОВРЕМЕННОМ УЗБЕКСКОМ ЯЗЫКЕ
(РОД, ЧИСЛО, ПАДЕЖ)……………………………………………………....63
4.1.
Морфологические способы выражения грамматических категорий в
узбекском языке………………………………………………………………….63
4.2.
Грамматическая категория рода и числа в современном узбекском
языке……………………………………………………………………………... 67
4.3.
Грамматическая категория падежа в современном узбекском языке….68
4.4.
Сопоставительная характеристика семантико-грамматических разрядов
имени существительного в узбекском и русском языках……………………..70
Выводы по четвёртой главе……………………………………………...82
ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………... 83
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ…………………………88

5.

ВВЕДЕНИЕ
Роль
русского
языка
как
фундаментального
инструмента
для
взаимодействия между народами и государствами сохраняет свою значимость.
В условиях глобальной интеграции современное общество сталкивается с
необходимостью поиска новых путей для укрепления межкультурного
диалога, расширения образовательного пространства и духовного сближения
стран-соседей. Президент Республики Узбекистан Ш.М. Мирзиёев говорит,
что «языковая политика правительства обеспечивает, наряду с развитием и
употреблением узбекского, равноправное функционирование других иностранных языков, а именно: русского и английского, языковая политика,
проводимая в Узбекистане, позволяет овладевать и пользоваться ими. Знание
иностранных языков, и в первую очередь русского языка, ни в коей мере не
мешает функционированию и совершенствованию государственного языка».
Закон «Об образовании» закрепляет основополагающие принципы
образовательной деятельности в Республике Узбекистан и гарантирует равные
права на получение образования независимо от языковых, этнических и иных
признаков.
Это
положение
подтверждает
государственную
гарантию
доступности образования в многоязычной среде, создаёт правовую основу для
разработки и внедрения эффективных педагогических методик, направленных
на обучение русскому языку в узбекоязычных школах1.
Имя существительное - самостоятельная часть речи, обозначающая
предмет и выражающее категориальное значение рода, числа и падежа.
Качественное владение иностранными языками, в частности русским языком,
необходимо каждому человеку для вхождения в открытое информационное
пространство, обеспечения социализации в современной поликультурной
среде. В связи с возрастающей потребностью в высококвалифицированных
специалистах в нашей стране и во всем мире, все больше внимания уделяется
1 Закон Республики Узбекистан «Об образовании»: Закон РУз № ЗРУ-637 от 23 сентября 2020 г. (в ред.
действующей). - Текст: электронный // Национальная база данных законодательства Республики Узбекистан.
URL: https://lex.uz/ru/docs/5013009
3

6.

качеству
образования.
Для
высококвалифицированных
того
чтобы
специалистов,
воспитать
нужно
и
подготовить
повысить
уровень
педагогического состава как общеобразовательных школ, лицеев и колледжей,
так и высших учебных заведений.
Несмотря на общность частеречной природы, имена существительные в
русском и узбекском языках демонстрируют принципиально различные
способы грамматической репрезентации предметности. В русском языке
предметность реализуется через систему категорий числа и падежа,
органически дополненную грамматической категорией рода, которая является
обязательной и системообразующей для имени существительного. В
узбекском языке, напротив, при отсутствии категории рода центральное место
в
выражении
предметности
занимает
категория
принадлежности,
функционирующая наряду с категориями числа и падежа.
Таким образом, если в русском языке грамматическая организация
имени существительного ориентирована прежде всего на классификацию
предметов по родовому признаку, то в узбекском языке она направлена на
установление отношений между предметом и его обладателем. Категория
принадлежности, являясь типологически значимым признаком тюркских
языков, выражает не только собственно отношение обладания, но и более
широкий спектр логико-семантических связей между предметами. В отличие
от русского языка, где предмет может выступать как грамматически
нейтральный по отношению к субъекту, в узбекском языке предмет, как
правило, осмысливается через призму его соотнесённости с лицом, местом,
временем, причиной и другими параметрами.
Объектом
магистерской
работы
является
исследование
морфологических особенностей имени существительного узбекского и
русского языков.
Предметом
исследования
являются
сопоставительный
анализ
грамматических категорий имени существительного узбекского и русского
языков.
4

7.

Актуальность магистерской диссертации объясняется тем, что, хотя
сравнительная
характеристика
грамматических
категорий
имени
существительного в узбекском и русском подвергались анализу в работах
известных узбекских лингвистов, однако отдельные аспекты данной проблемы
требуют дополнительных исследований.
Актуальность темы исследования также объясняется тем, что русский
язык функционирует в Республике Узбекистан как языка межнационального
общения, преподается на всех образовательных уровнях, широко используется
в средствах массовой информации. Русский язык востребован также в среде
мигрантов. Все сказанное диктует требование совершенствовать методику
преподавания русского языка в узбекских учебных заведениях и результаты
нашего исследования могут быть полезными при формировании методики
преподавания русского языка в узбекоязычной аудитории.
Цель
настоящего
исследования
обусловлена
кругом
проблем,
актуальных для современной лингвистики, и заключается в проведении
комплексного сопоставительного анализа морфологического своеобразия
одной из ключевых частей речи - имени существительного - на материале
узбекского и русского языков. Реализация поставленной цели предполагает
обращение к структурно-функциональным характеристикам грамматических
категорий имени существительного в типологически разнородных языках.
Достижение
указанной
цели
обеспечивается
решением
ряда
взаимосвязанных задач:
выявление и системное описание недостаточно изученных аспектов
грамматической структуры узбекского языка, прежде всего в области
функционирования морфологических категорий;
определение
адекватных
единиц
сопоставления
и
разработка
методических принципов их сравнительного анализа;
установление изоморфных и алломорфных черт в морфологической
системе сопоставляемых языков;
5

8.

уточнение и терминологическая систематизация морфологического
аппарата узбекского языка в соотнесении с соответствующими явлениями
русского языка;
выявление как общих, так и дифференциальных признаков в системе
имени существительного в русском и узбекском языках;
определение потенциальных и реально реализуемых зон межъязыковой
интерференции в русской речи носителей узбекского языка.
Научная новизна магистерской диссертации состоит в том, что
сопоставительное изучение имени существительного в русском и узбекском
языках позволяет преодолеть упрощённый подход, характерный для ряда
предыдущих сравнительных исследований, в которых наличие формально
одноимённых грамматических категорий (например, числа или падежа)
автоматически трактовалось как их функционально-семантическое тождество.
Теоретическая значимость работы определяется её вкладом в развитие
теории и методологии сопоставительной грамматики. Сопоставительный
анализ выявляет системные и функциональные особенности грамматических
категорий, которые не всегда очевидны при их изучении в рамках одного
языка.
Практическая значимость исследования обусловлена прикладной
направленностью сопоставительных работ и связана, прежде всего, с задачами
обучения
русскому
языку
как
неродному,
а
также
с
проблемами
предупреждения и коррекции межъязыковой интерференции в речи
узбекоязычных обучающихся.
Структура работа. Магистерская диссертация состоит из введения, 4-х
глав, заключения и списка использованной литературы.
6

9.

ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ
ЕДИНИЦ УЗБЕКСКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКА (НА ПРИМЕРЕ
СРАВНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ
ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ)
Морфология как раздел грамматики изучает структуру слова, его формы
и способы выражения грамматических значений. В рамках переводоведения
морфологические единицы рассматриваются не только как формальные
элементы языка, но и как носители смысловой, функциональной и культурной
информации.
К числу морфологических единиц относятся морфемы (корни,
аффиксы), словоформы и грамматические категории, такие как род, число,
падеж, время, вид, залог и др. Они обеспечивают формальную организацию
высказывания и участвуют в передаче семантических и прагматических
значений.
Особое
значение
морфология
приобретает
в
межъязыковой
коммуникации, поскольку грамматические системы языков существенно
различаются. Эти различия создают объективные трудности при переводе,
требующие от переводчика не только знания языковых норм, но и умения
интерпретировать грамматические значения в контексте.
В
современной
лингвистике
морфологические
категории
рассматриваются как элементы языковой картины мира, отражающие
специфику восприятия действительности носителями языка. Следовательно,
их перевод связан не только с формальной трансформацией, но и с
интерпретацией культурно обусловленных значений.
1.1. Типология межъязыковых расхождений в области морфологии
Типологические различия между русским и узбекским языками
обусловливают существенные расхождения в их морфологических системах,
что создаёт объективные трудности в процессе перевода. Русский язык
относится к флективным языкам, тогда как узбекский - к агглютинативным, и
данное различие определяет не только форму выражения грамматических
7

10.

значений, но и способы их интерпретации. В связи с этим межъязыковые
расхождения в области морфологии можно классифицировать по ряду
параметров.
Расхождения в типе морфологической структуры
Одним из базовых различий является характер морфологической
организации слова. В русском языке грамматические значения выражаются с
помощью
флексий,
которые
могут
совмещать
несколько
значений
одновременно (например, число, род и падеж). В узбекском языке
грамматические значения выражаются последовательно, через присоединение
аффиксов, каждый из которых имеет относительно однозначную функцию.
Это приводит к следующим переводческим трудностям:
необходимость
разложения
(декомпозиции)
комплексного
грамматического значения на отдельные элементы;
невозможность прямого соответствия одной словоформы одному
слову в языке перевода;
увеличение объёма переводного текста за счёт аналитизации
структуры.
Несовпадение грамматических категорий
Существенным препятствием является отсутствие ряда грамматических
категорий в одном из языков.
Категория рода.
В русском языке род является обязательной грамматической категорией,
в узбекском языке она отсутствует. Это приводит к утрате части информации
при переводе или необходимости её компенсации.
Категория вида.
Русская категория вида (совершенный / несовершенный) не имеет
прямого морфологического аналога в узбекском языке. Видовые значения
передаются: контекстуально, с помощью лексических средств, через
вспомогательные конструкции.
Категория одушевлённости.
8

11.

В русском языке она влияет на формы винительного падежа, тогда как в
узбекском языке не имеет грамматического выражения.
Таким
образом,
переводчик
сталкивается
с
необходимостью
интерпретации и трансформации грамматических значений.
Расхождения в системе падежа
Оба языка обладают падежной системой, однако их организация и
функции существенно различаются.
В русском языке:
падеж выражается флексией;
одна форма может иметь несколько значений (синкретизм).
В узбекском языке:
падеж выражается аффиксами с более узкой семантикой;
широко используются послелоги;
падежные значения более прозрачны и однозначны.
Проблемы перевода возникают в следующих случаях:
один русский падеж соответствует нескольким узбекским формам;
требуется
уточнение
пространственных,
временных
или
причинных отношений;
возникает необходимость изменения синтаксической структуры.
Расхождения в выражении категории числа
Хотя
категория
числа
присутствует
в
обоих
языках,
её
функционирование различается. В русском языке форма множественного
числа обязательна при обозначении множественности, тогда как в узбекском
языке показатель множественного числа (-lar) может опускаться.
Это вызывает трудности:
при переводе с русского на узбекский возможна редукция
морфологического значения;
при обратном переводе требуется восстановление числа на основе
контекста.
9

12.

Расхождения в глагольной системе
Глагольные системы русского и узбекского языков различаются по ряду
параметров:
в русском языке грамматические значения часто выражаются
внутри одной формы;
в
узбекском
языке
активно
используются
аффиксы
и
вспомогательные глаголы.
Особенно значимы различия:
в выражении аспектуальности;
в системе времён;
в способах передачи модальности и залога.
Это приводит к:
необходимости переформулирования высказывания;
использованию сложных аналитических конструкций;
изменению коммуникативной структуры предложения.
Расхождения в словообразовательной системе
Русский
язык
характеризуется
развитой
системой
словообразовательных средств, особенно суффиксов, выражающих оценку,
эмоцию, субъективное отношение.
В узбекском языке подобные значения:
редко выражаются морфологически;
передаются лексически или синтаксически.
Например,
уменьшительно-ласкательные
формы
русского
языка
требуют:
описательного перевода;
добавления оценочной лексики.
Это создаёт проблему передачи экспрессивности и стилистической
окраски.
10

13.

Синкретизм и омонимия морфологических форм
В русском языке широко распространён синкретизм - совпадение форм
разных грамматических значений. Это затрудняет их интерпретацию при
переводе.
В узбекском языке формы более однозначны, однако:
одна и та же аффиксальная форма может иметь несколько функций
в зависимости от контекста;
возможна омонимия аффиксов.
Таким образом, перевод требует глубокого контекстуального анализа.
Функционально-прагматические расхождения
Морфологические формы в языках могут выполнять различные
прагматические функции:
выражение вежливости,
указание на социальный статус,
передача эмоциональной окраски.
В
узбекском
языке,
например,
широко
используются
формы
уважительности, которые не имеют прямых морфологических аналогов в
русском языке.
Это приводит к:
необходимости прагматической адаптации;
возможному изменению структуры высказывания;
добавлению или опущению элементов.
1.2. Основные трудности перевода морфологических единиц
узбекского и русского языков
Перевод морфологических единиц между русским и узбекским языками
представляет
собой
сложный
процесс,
обусловленный
глубокими
типологическими, структурными и функциональными различиями данных
языков. Эти различия проявляются на уровне грамматических категорий,
способов их выражения и их роли в формировании смысла высказывания. В
11

14.

результате переводчик сталкивается с рядом устойчивых трудностей,
требующих применения специальных трансформаций и интерпретационных
стратегий.
Несовпадение грамматических категорий
Одной
из
ключевых
трудностей
является
отсутствие
прямых
соответствий между рядом грамматических категорий.
Прежде всего, это касается категории рода, которая в русском языке
является обязательной, тогда как в узбекском языке она отсутствует. В
результате при переводе:
утрачивается грамматическая информация о поле субъекта;
возникает необходимость её восстановления на основе контекста
или лексических средств.
Не менее значимой является категория вида. В русском языке
противопоставление совершенного и несовершенного вида играет важную
роль в выражении временной и аспектуальной семантики. В узбекском языке
подобное
противопоставление
не
имеет
прямого
морфологического
выражения, что требует:
контекстуальной интерпретации,
использования вспомогательных конструкций,
добавления уточняющих элементов.
Различия в типе морфологической системы
Русский язык характеризуется флективным строем, тогда как узбекский
язык относится к агглютинативным. Это означает, что:
в русском языке одна морфема может выражать несколько
грамматических значений одновременно;
в узбекском языке каждое значение выражается отдельным
аффиксом.
Данное различие вызывает:
необходимость декомпозиции русских словоформ при переводе на
узбекский язык;
12

15.

трудности при обратном переводе, связанные с синтезом значений
в одной форме;
изменение морфологической структуры слова.
Трудности передачи падежных отношений
Падежные системы русского и узбекского языков различаются как по
количеству форм, так и по функциональной нагрузке.
В русском языке падежи обладают высокой степенью синкретизма,
тогда как в узбекском:
падежные значения более дифференцированы;
активно используются послелоги и аффиксы.
Это приводит к следующим трудностям:
неоднозначность выбора падежной формы при переводе;
необходимость
уточнения
семантических
отношений
(пространственных, временных, причинных);
изменение синтаксической структуры предложения.
Передача категории числа
Хотя категория числа представлена в обоих языках, её употребление
различается. В узбекском языке показатель множественного числа (-lar) не
всегда обязателен.
В связи с этим возникают следующие трудности: при переводе с
русского на узбекский возможно опущение формального показателя
множественности; при переводе с узбекского на русский требуется
восстановление
числа
на
основе
контекста;
возможны
ошибки
в
интерпретации количественных значений.
Трудности передачи глагольных форм
Глагольная система является одной из наиболее сложных областей
перевода.
Основные проблемы связаны с:
передачей видо-временных значений;
интерпретацией аспектуальности;
13

16.

различиями в системе залогов и модальности.
В узбекском языке широко используются:
аффиксы для выражения залога;
вспомогательные глаголы;
аналитические конструкции.
Это требует от переводчика:
перестройки структуры предложения;
выбора адекватных средств передачи значения;
учёта контекста и коммуникативной задачи.
Передача словообразовательных значений
Русский язык обладает богатой системой словообразовательных
средств, особенно суффиксов, выражающих оценку, эмоциональность и
субъективное
отношение
(уменьшительно-ласкательные
формы,
экспрессивные суффиксы).
В узбекском языке такие значения: редко выражаются морфологически;
передаются лексически или описательно. Это создаёт следующие трудности:
утрата
экспрессивности
при
буквальном
переводе;
необходимость
компенсации через дополнительные слова; изменение стилистической
окраски текста.
Полисемия и омонимия морфологических форм
Морфологические формы в обоих языках могут быть многозначными
или омонимичными.
В русском языке:
одна форма может выражать разные грамматические значения
(синкретизм).
В узбекском языке:
аффиксы могут иметь несколько функций в зависимости от
контекста.
14

17.

Это требует: тщательного анализа контекста; выбора наиболее
адекватного варианта перевода; учёта синтаксической и семантической
структуры высказывания.
Прагматические и культурные трудности
Морфологические средства могут выполнять прагматические функции:
выражать вежливость, указывать на социальный
статус,
передавать
эмоциональное отношение.
В
узбекском
языке,
например,
важную
роль
играют
формы
уважительности, которые не имеют прямых морфологических соответствий в
русском языке.
Это приводит к: необходимости прагматической адаптации; изменению
структуры высказывания; добавлению или опущению элементов.
1.3.
В
Способы и приёмы передачи морфологических значений
практике
перевода
выработан
ряд
способов
передачи
морфологических единиц, направленных на достижение функциональной
эквивалентности.
Одним
из
наиболее
распространённых
приёмов
является
грамматическая замена. Она предполагает передачу значения одной
грамматической категории средствами другой. Например, падежные значения
русского языка могут передаваться с помощью предлогов или порядка слов.
Широко
используется
лексическая
компенсация,
при
которой
грамматическое значение выражается с помощью дополнительных слов. Этот
приём особенно актуален при передаче категории вида или эмоциональной
окраски.
Описательный перевод применяется в случаях, когда в языке перевода
отсутствует соответствующая форма. В этом случае значение раскрывается
через развернутое описание, что позволяет сохранить смысл, но увеличивает
объём текста.
15

18.

В некоторых случаях используется опущение (нулевая передача), если
морфологическое значение не играет существенной роли в контексте. Однако
данный приём требует осторожности, чтобы избежать потери важной
информации.
Контекстуальная адаптация является универсальным механизмом,
позволяющим
учитывать
особенности
конкретной
речевой
ситуации.
Переводчик ориентируется не на форму, а на функцию морфологической
единицы в высказывании.
1.4.
Особенности перевода морфологических единиц
(на материале русского и узбекского языков)
Сопоставительный анализ русской и узбекской языковых систем
позволяет
выявить
ряд
существенных
особенностей
перевода
морфологических единиц, обусловленных типологическими различиями
данных языков. Русский язык относится к флективным (синтетическим), тогда
как узбекский язык является агглютинативным, что определяет специфику
выражения грамматических значений и, соответственно, способы их передачи
в переводе.
Типологические различия как основа переводческих
трансформаций
Одной из ключевых особенностей является различие в способах
организации
морфологической
структуры
слова.
В
русском
языке
грамматические значения выражаются посредством флексий, которые могут
одновременно передавать несколько значений (например, род, число и падеж).
В узбекском языке, напротив, каждое грамматическое значение выражается
отдельным аффиксом, присоединяемым к основе в строго определённой
последовательности.
Это приводит к тому, что при переводе сложные флективные формы
русского языка расчленяются на несколько морфологических элементов в
16

19.

узбекском;
значения,
объединённые
в
одной
форме,
передаются
последовательно и аналитически.
Например: в домах → uy-lar-da (множественное число + локативный
показатель).
Таким образом, перевод требует декомпозиции морфологической
структуры исходного языка.
Передача категории падежа
Категория падежа в русском языке представлена разветвлённой
системой форм, тогда как в узбекском языке падежные значения выражаются
с помощью аффиксов, обладающих более однозначной семантикой.
Основные
особенности
перевода:
один
русский
падеж
может
соответствовать нескольким узбекским формам в зависимости от контекста;
падежные значения уточняются за счёт послелогов и синтаксических средств.
Например: книга брата → aka-ning kitobi (родительный падеж →
аффикс принадлежности и показатель генитива).
При этом важно учитывать, что узбекская система притяжательных
аффиксов играет значительную роль в передаче отношений, которые в
русском языке выражаются падежами.
Передача категории рода
Категория рода, характерная для русского языка, отсутствует в
узбекском. Это создаёт проблему утраты грамматической информации при
переводе.
Например: он пришёл / она пришла → u keldi
В узбекском языке форма глагола не различает род, поэтому:
различие передаётся только контекстуально;
при необходимости используются лексические уточнения (erkak,
ayol).
Таким образом, происходит нейтрализация грамматической категории
рода.
17

20.

Передача категории числа
Категория
числа
функционирование
в
обоих
различается.
языках
В
представлена,
узбекском
языке
однако
её
показатель
множественного числа (-lar) не всегда обязателен и может опускаться, если
значение множественности очевидно из контекста.
Например: люди пришли → odam keldi / odamlar keldi
При переводе необходимо учитывать:
прагматическую значимость указания на множественность;
контекстуальную обусловленность употребления аффикса.
Передача глагольных категорий (время, вид, залог)
Особую сложность представляет передача глагольных категорий.
Категория вида.
В русском языке вид является обязательной грамматической категорией,
тогда как в узбекском языке отсутствует прямое морфологическое
противопоставление совершенного и несовершенного вида.
Например: писал / написал → yozdi.
Видовые значения передаются: контекстуально, с помощью лексических
средств (yozib bo‘ldi - «закончил писать»).
Категория времени.
Оба языка имеют развитую систему времён, однако способы их
выражения различаются. В узбекском языке временные значения часто
сочетаются с аспектуальными и модальными оттенками.
Категория залога.
В узбекском языке система залогов выражена через аффиксацию
(страдательный, возвратный, взаимный залоги), что требует точного выбора
соответствующего аффикса при переводе.
Передача словообразовательных и экспрессивных значений
Русский язык обладает богатой системой словообразовательных
средств, особенно суффиксов с оценочной и экспрессивной функцией
(уменьшительно-ласкательные формы).
18

21.

Например: домик, ручка, девочка.
В узбекском языке подобные значения передаются:
лексически (kichik uy - «маленький дом»),
контекстуально,
с помощью интонации или стилистических средств.
Таким образом, наблюдается переход от морфологического способа
выражения к лексико-синтаксическому.
Компенсаторные механизмы в переводе
В связи с указанными различиями в переводе активно используются
компенсаторные механизмы:
лексическая компенсация - добавление слов для передачи
утраченного значения;
грамматическая
трансформация
-
изменение
структуры
предложения;
контекстуальная интерпретация - уточнение значения через
общий смысл высказывания.
Например: она улыбнулась → u ayol jilmaydi (при необходимости
уточнения пола).
ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ
Типология межъязыковых расхождений в области морфологии между
русским и узбекским языками позволяет выделить следующие ключевые
положения:
основным
источником
трудностей
перевода
являются
типологические различия (флективность и агглютинативность); значительная
часть грамматических категорий не имеет прямых соответствий, что требует
их интерпретации и компенсации; перевод сопровождается переходом от
синтетических форм к аналитическим конструкциям; существенную роль
играют лексические и синтаксические средства передачи морфологических
значений; адекватный перевод возможен только при учёте не только
формальных, но и функционально-прагматических особенностей языков.
19

22.

Межъязыковые морфологические расхождения выступают серьёзным
препятствием при переводе, преодоление которого требует комплексного
подхода, включающего грамматический, семантический и прагматический
анализ.
Перевод
морфологических
единиц
представляет
собой
не
механическое сопоставление форм, а сложный интерпретационный процесс,
направленный на сохранение смысла и коммуникативной функции исходного
текста. Перевод морфологических единиц между русским и узбекским
языками представляет собой сложный процесс трансформации, в котором
формальные различия компенсируются за счёт гибкого использования
ресурсов языка перевода.
Анализ проблемы перевода морфологических единиц позволяет сделать
следующие выводы:
1.
Морфологические единицы являются важным компонентом
языковой системы, выполняющим как грамматические, так и семантические
функции.
2.
Основные трудности перевода обусловлены несовпадением
грамматических категорий и способов их выражения в разных языках.
3.
Перевод морфологических единиц требует применения различных
трансформаций, включая грамматическую замену, лексическую компенсацию
и описательный перевод.
4.
Наиболее
адекватным
является
функциональный
подход,
ориентированный на передачу значения и коммуникативной функции, а не
формы.
5.
В русско-узбекском переводе особую роль играет переход от
синтетизма к аналитизму, что определяет специфику переводческих решений.
В
целом,
комплексный
проблема
характер
перевода
и
требует
морфологических
единиц
междисциплинарного
носит
подхода,
объединяющего достижения морфологии, переводоведения и культурной
лингвистики.
20

23.

ГЛАВА 2. ИМЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ КАК ОБЪЕКТ АНАЛИЗА
ПЕРЕВОДА МОРФОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ.
МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ ИМЕНИ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО
Выбор имени существительного в качестве основного объекта анализа
перевода морфологических единиц русского и узбекского языков обусловлен
рядом теоретических и практических факторов, связанных с его центральным
положением в языковой системе и высокой функциональной нагрузкой в речи.
Прежде всего, имя существительное занимает ключевое место в
грамматической
системе
обоих
языков.
Оно
выступает
носителем
предметного значения и является ядром номинативной системы языка,
обеспечивая обозначение объектов действительности, явлений, понятий и лиц.
Именно через существительные формируется основа высказывания, что
делает их важнейшими единицами для анализа переводческих процессов.
С морфологической точки зрения имя существительное обладает
разветвлённой системой грамматических категорий, что делает его особенно
показательным
для
сопоставительного
анализа.
В
русском
языке
существительные характеризуются категориями рода, числа и падежа, тогда
как в узбекском языке представлены категории числа, падежа, а также система
притяжательных аффиксов. Такое различие в наборе и структуре категорий
позволяет выявить типологические расхождения между языками и проследить
механизмы их преодоления в переводе.
Особую значимость имеет категория падежа, поскольку именно она в
значительной степени определяет синтаксические отношения в предложении.
Сопоставление падежных форм русского языка и падежных аффиксов
узбекского языка даёт возможность проследить, каким образом передаются
отношения
принадлежности,
направленности,
локализации
и
другие
семантические связи. Это делает имя существительное удобной базой для
анализа грамматических трансформаций.
21

24.

Кроме
того,
имя
существительное
активно
участвует
в
словообразовательных процессах. В русском языке широко представлены
суффиксальные модели, включая формы с оценочной и экспрессивной
окраской. В узбекском языке словообразование также развито, однако
реализуется иными средствами. Сравнение этих механизмов позволяет
выявить способы передачи дополнительных смысловых оттенков при
переводе.
Не менее важным является тот факт, что существительные тесно связаны
с категорией определённости/неопределённости, которая в русском языке
выражается контекстуально, а в узбекском - может передаваться с помощью
аффиксов
и
синтаксических
переводческие
задачи
и
средств.
делает
Это
анализ
создаёт
дополнительные
существительных
особенно
продуктивным.
С практической точки зрения выбор имени существительного
обусловлен его высокой частотностью в текстах различных типов.
Существительные составляют значительную часть словарного состава и
активно используются в научной, публицистической и художественной речи.
Это обеспечивает репрезентативность языкового материала и достоверность
полученных результатов.
Кроме того, именно в области существительных наиболее ярко
проявляются межъязыковые морфологические расхождения: отсутствие
категории рода в узбекском языке; различия в системе падежей; наличие
притяжательных форм в узбекском языке; различия в выражении числа и
определённости.
Анализ
данных
расхождений
позволяет
выявить
типичные
переводческие трудности и определить наиболее эффективные способы их
преодоления.
Таким образом, выбор имени существительного в качестве объекта
исследования является обоснованным и методологически целесообразным. Он
позволяет:
22

25.

1.
Наиболее полно представить морфологические различия между
русским и узбекским языками;
2.
Выявить типичные переводческие трансформации;
3.
Проанализировать
взаимодействие
морфологических,
синтаксических и лексических средств в процессе перевода;
4.
Обеспечить репрезентативность и практическую значимость
исследования.
Следовательно, имя существительное выступает оптимальной единицей
анализа,
позволяющей
морфологических
всесторонне
единиц
и
исследовать
выявить
проблему
закономерности
перевода
межъязыковой
трансформации.
Имя существительное традиционно рассматривается в лингвистике как
центральная и системообразующая часть речи, поскольку именно через
него в языке реализуется категория предметности и осуществляется
номинация объектов действительности и мышления. В ряду частей речи
существительное
занимает
особое
положение,
определяя
как
морфологическую, так и синтаксическую организацию языка.
Прежде всего, ведущая роль имени существительного обусловлена его
номинативной
функцией.
Существительные
называют
не
только
материальные предметы, но и лица, живые существа, абстрактные понятия,
качества, состояния, действия и процессы. Таким образом, существительное
выступает универсальным средством языковой репрезентации мира, включая
как объективную реальность, так и результаты мыслительной деятельности
человека. Именно поэтому в лингвистике нередко подчёркивается, что
существительные обозначают «предметы мысли», а не только предметы
внешнего мира.
В системе частей речи имя существительное образует ядро именной
подсистемы языка, вокруг которого группируются другие именные
категории - прилагательное, числительное, местоимение. Эти части речи либо
непосредственно зависят от существительного, либо ориентированы на него
23

26.

функционально
и
синтаксически.
характеристики
предмета,
Так,
прилагательное
числительное
-
для
его
служит
для
количественного
определения, местоимение - для его замещения. Тем самым существительное
выступает опорным компонентом именной группы, определяя структуру и
грамматическое оформление словосочетания.
Особая роль существительного проявляется и в том, что оно обладает
наиболее развитой системой морфологических категорий. Синтаксическая
роль имени существительного также подтверждает его центральное
положение. Существительное является основным средством выражения
главных членов предложения - подлежащего и дополнения, а также широко
используется в позициях обстоятельств и именной части составного
сказуемого. При этом именно существительное чаще всего определяет
валентностную
структуру
высказывания,
задавая
набор
возможных
синтаксических позиций и отношений.
В
функционально-семантическом
аспекте
имя
существительное
выступает как ключевой элемент в выражении участников ситуации: агента,
пациента, адресата, источника, цели и локатива. Через падежные формы или
аналитические конструкции существительное кодирует семантические роли,
обеспечивая
когнитивную
интерпретацию
события.
Это
делает
его
важнейшим средством организации содержания высказывания. Наконец, роль
имени существительного в ряду частей речи проявляется и в его высокой
словообразовательной продуктивности.
Таким образом, имя существительное занимает ведущее, центральное
положение в системе частей речи, выполняя номинативную, организующую
и структурообразующую функции. Оно служит опорой для морфологических
и синтаксических связей, определяет устройство именной группы и играет
ключевую роль в репрезентации языковой картины мира. В сравнительнотипологическом аспекте данная роль сохраняется и в языках с различным
грамматическим строем, что подтверждает универсальный характер имени
существительного как базовой категории человеческого языка.
24

27.

2.1. Части речи и принципы их разграничения
Проблема частей речи и принципов их разграничения является одной из
ключевых в теоретической грамматике и сохраняет свою актуальность в
современной лингвистике. Несмотря на наличие устоявшихся классификаций,
вопрос о составе частей речи и основаниях их выделения не может считаться
окончательно решённым, что обусловлено сложным, многоуровневым
характером грамматической системы языка. «По своим грамматическим
свойствам все слова современного русского языка объединяются в большие
классы - части речи. Система частей речи включает четыре группы слов:
знаменательные части речи, служебные слова, модальные слова, междометия»
[16, с.10].
В традиционном описании части речи определяются как лексикограмматические
классы
слов,
выделяемые
на
основе
совокупности
семантических, морфологических и синтаксических признаков. Такой подход,
закреплённый в академических грамматиках, в целом доказал свою
продуктивность, однако в процессе анализа языкового материала выявляются
его ограниченные возможности. Прежде всего это связано с тем, что ни один
из указанных критериев не обладает достаточной универсальностью и не
может быть последовательно применён ко всему словарному составу языка.
«Ни о какой “логической системе” в таких условиях (когда при построении
частеречной
классификации
одновременно
учитываются
лексические,
морфологические и синтаксические признаки слов одновременно) говорить не
приходится: эти три признака не идут параллельно» [37, с.57].
Семантический принцип, предполагающий разграничение частей речи
по их категориальному значению, традиционно рассматривается как
исходный. Вместе с тем обобщённые значения, лежащие в основе данной
классификации, носят абстрактный характер и не всегда находят прямое
отражение в конкретных языковых единицах. Это особенно заметно при
анализе
слов
с
ослабленной
или
25
трансформированной
предметной

28.

семантикой, что ставит под сомнение однозначность семантического
критерия.
Морфологический принцип, основанный на наличии специфических
грамматических категорий и словоизменительных форм, позволяет более
чётко структурировать систему частей речи. Однако и он оказывается
недостаточным в случаях, когда слова демонстрируют неполную парадигму,
дефектные
формы
или
формальную
омонимию.
В
результате
морфологические показатели нередко требуют интерпретации в сочетании с
другими признаками.
Синтаксический принцип, предполагающий классификацию слов по их
типичным
функциям
в
предложении,
дополняет
семантический
и
морфологический критерии, однако также не может рассматриваться как
самостоятельное основание для разграничения частей речи. Синтаксическая
позиция слова определяется контекстом и коммуникативными условиями
высказывания, что ограничивает объяснительный потенциал данного подхода.
«При выделении частей речи обычно учитываются все существенные
грамматические
признаки
словообразовательные,
так
слов,
и
как
синтаксические.
морфологические
Добавим,
и
что
для
характеристики частей речи существенным является и такой признак, который
характеризует особенности морфемных структур слов» [42, с.71].
Указанные трудности обусловили обращение исследователей
комплексным
моделям
описания,
в
рамках
которых
части
к
речи
рассматриваются как функционально-семантические классы. «Вопрос о
частях речи, их составе и числе, не решен окончательно в современном
русском языке» [13, с.21]. Такой подход позволяет учитывать явления
переходности
и
периферийные
зоны
между
частями
речи,
однако
одновременно усложняет проблему их разграничения, поскольку размывает
границы между ядром и периферией грамматической категории. «Части речи
- это классы, объединяющие слова по их грамматическим характеристикам.
Слова относятся к одной части речи на основе общности значения,
26

29.

морфологических форм, словообразовательных признаков и синтаксических
свойств» [14, с.17].
В этой теоретической перспективе имя существительное занимает
особое
место.
Оно
традиционно
рассматривается
как
наиболее
репрезентативная часть речи, поскольку характеризуется устойчивым
категориальным значением предметности, развитой системой грамматических
категорий и широкой функциональной нагрузкой в синтаксической структуре
предложения. Вместе с тем именно анализ имени существительного выявляет
внутренние противоречия классификационного подхода к частям речи.
Прежде
всего
категориального
дискуссионным
значения
является
предметности.
вопрос
Наряду
о
с
содержании
конкретными
предметными именами в состав существительных входят отвлечённые,
событийные и процессуальные номинации, семантика которых лишь условно
соотносится с понятием предмета. Это позволяет рассматривать предметность
не как прямое отражение внеязыковой реальности, а как результат
когнитивной интерпретации и грамматической категоризации.
Кроме того, анализ грамматических категорий имени существительного
(рода, числа, падежа) демонстрирует их функциональную неоднородность и
контекстуальную
утрачивают
вариативность.
чёткую
В
семантическую
ряде
случаев
мотивацию
данные
или
категории
реализуются
в
нейтрализованном виде, что требует их рассмотрения не только в формальном,
но и в функционально-семантическом аспекте.
Таким образом, обращение к имени существительному в рамках
проблемы частей речи позволяет уточнить как теоретические основания
классификации, так и методологические принципы грамматического анализа.
Имя существительное выступает в данном случае не только как объект
описания, но и как инструмент проверки применимости традиционных
критериев разграничения частей речи.
В этой связи последующая глава магистерской диссертации посвящена
комплексному анализу имени существительного с учётом его семантических,
27

30.

морфологических
и
функциональных
характеристик,
что
позволит
конкретизировать общетеоретические положения, изложенные в данном
разделе, и выявить их практическую применимость при описании
грамматической системы языка.
2.2. Имя существительное: общая характеристика.
Лексико-грамматические разряды
Имя существительное занимает центральное место в системе частей
речи русского языка, поскольку именно оно служит основным средством
номинации
объектов
действительности
(8,
с.186).
Посредством
существительных в языке обозначаются лица, предметы, явления, процессы,
состояния и абстрактные понятия, что позволяет рассматривать данную часть
речи как универсальный номинативный класс. ««Имя существительное
обозначает предмет в самом широком смысле этого слова, включая не только
конкретные предметы, но и отвлечённые понятия, состояния и действия» [40,
с.12].
Семантической основой имени существительного является значение
предметности, понимаемой в широком лингвистическом смысле (Шведова,
1980). «В лексико-грамматические разряды слова объединяются на основе тех
компонентов лексического значения, которые влияют на формообразование
(т.е. обусловливают частные грамматические свойства слов)» [14, с.38].
Предметность может быть как конкретной (материальные объекты, живые
существа), так и абстрактной (качества, действия, состояния, отвлечённые
понятия).
Таким
различные
образом,
фрагменты
существительное
реальности,
способно
включая
опредмечивать
нематериальные
и
процессуальные сущности. «Существительное занимает особое место в
системе частей речи, поскольку именно через него реализуется категория
предметности» [4, с.38]. Следует отметить, что при всём семантическом
многообразии
категориальное
имен
существительных
значение
их
предметности,
28
объединяет
которое
в
инвариантное
отечественной

31.

грамматической традиции рассматривается как системообразующий признак
данной
части
исключительно
речи.
Предметность
вещественных
понимается
объектов
не
как
действительности,
отражение
а
как
грамматически оформленная способность слова к номинации как конкретных,
так и абстрактных сущностей. В этом отношении имя существительное
принципиально отличается от имени прилагательного, которое, обозначая
признаки и качества, репрезентирует их лишь в предикативно-зависимой
позиции
-
как
характеристики
предмета
или
явления.
Напротив,
существительные способны к самостоятельной номинации отвлечённых
свойств и качеств, что обусловлено их включённостью в систему
морфологических категорий и подтверждает их особый статус в иерархии
частей речи (веселье, надежность, ловкость). ««Однако вряд ли справедливо
утверждение о том, что достаточно лишь одной морфологической категории
для принадлежности к одной части речи. Ведь некоторые общие
морфологические категории наличествуют, например, у существительного и
числительного. Однако мы не относим их на этом основании к одной части
речи. Не ясно, как при таком подходе к проблеме поступить с причастиями.
Ведь у них есть общие характеристики и с личными формами глагола в
изъявительном наклонении (вид, залог, время), и с прилагательными (род,
число, падеж, краткость, полнота)». [22, с.152].
В системе частей речи имя существительное противопоставляется
глаголу прежде всего по характеру репрезентации процессуальности. В
отличие от глагольных форм, для которых категориально значимы
соотнесённость действия или состояния с субъектом и его временная
локализация, существительные репрезентируют действие или состояние в
результате
процесса
номинализации,
то
есть
в
отвлечённом,
субстантивированном виде, лишённом категорий лица и времени (поездка,
уборка). Тем самым процессуальное содержание утрачивает предикативный
характер и переосмысливается как предметное, что принципиально отличает
имена существительные от личных форм глагола, функционирование которых
29

32.

в предложении, как правило, предполагает обязательную экспликацию
временных и субъектных параметров.
Категориальное значение предметности, выступающее инвариантным
признаком имени существительного, находит системное выражение в
совокупности его морфологических категорий. В русском языке данное
значение реализуется, в частности, через категорию рода, которая выполняет
классифицирующую
функцию
и
обеспечивает
распределение
существительных по трём грамматическим классам. Совокупность указанных
категорий подтверждает статус имени существительного как центральной
номинативной части речи и определяет его особое место в грамматической
системе языка.
Существенным проявлением предметности является и способность
существительных оформляться в различных падежных формах, посредством
которых передаются разнообразные синтаксические отношения (выйти в поле
- винительный падеж; любоваться полем - творительный падеж). Наконец,
большинство существительных характеризуется категорией одушевлённости /
неодушевлённости, что позволяет разграничивать наименования живых
существ (внук, кукла) и объектов неживой природы или абстрактных
сущностей (дерево, толпа).
С формально-грамматической точки зрения имя существительное
характеризуется системой категорий рода, числа и падежа, а также
противопоставлением по признаку одушевлённости / неодушевлённости (17,
с.168). «Само собой разумеется, что должны быть какие-либо внешние
выразители… категорий. Если их нет, то нет в данной языковой системе и
самих категорий» [41, с.64]. Совокупность этих категорий обеспечивает
существительному возможность выполнять разнообразные синтаксические
функции и вступать в сложные парадигматические и синтагматические
отношения.
В синтаксическом плане имя существительное является одной из
наиболее функционально нагруженных частей речи. Оно может выступать в
30

33.

роли подлежащего, дополнения, именной части составного сказуемого, а
также
обстоятельства
и
приложения.
Такая
полифункциональность
объясняется как семантической универсальностью существительного, так и
его морфологической оформленностью. «…Любое существительное, даже
если оно обозначает не отдельную вещь или предмет внешнего мира (т. е.
нечто обладающее известной самостоятельностью или отдельностью и в
объективной действительности), а качество, действие, отношение или любое
отвлеченное понятие (т. е. нечто в объективной действительности такой
самостоятельностью не обладающее), - все же представляет это качество,
действие, отношение и т.д. таким же самостоятельным или отдельным
предметом мысли, каким оно всегда представляет отдельную вещь или
предмет внешнего мира» [34, с.23].
2.3. Морфологические признаки имени существительного
Морфологические признаки имени существительного традиционно
подразделяются
на
постоянные
и
непостоянные.
«Морфологические
категории представляют собой многопризнаковые величины. Отсюда
вытекает необходимость такого подхода к их классификации, который был бы
основан на учете этой множественности и разноплановости признаков
членения» [2, с.41].
К постоянным признакам относятся:
род (мужской, женский, средний), который в большинстве случаев
является грамматически закреплённым и не изменяется в парадигме слова;
одушевлённость / неодушевлённость;
тип склонения.
К непостоянным признакам относятся:
число;
падеж.
Категория падежа является одной из ключевых для существительного,
поскольку именно она обеспечивает выражение разнообразных семантико31

34.

синтаксических отношений: объектных, субъектных, обстоятельственных и
атрибутивных.
2.4. Лексико-грамматические разряды имён существительных
Лексико-грамматическая
классификация
имён
существительных
основывается на сочетании семантических и морфологических признаков.
«Несмотря на то что содержание (значение) термина далеко не всегда
однозначно мотивируется общепринятым значением соответствующего слова,
мы предпочитаем термин номинативная категория термину семантическая
категория, потому что любая грамматическая, в том числе и морфологическая,
категория по определению должна иметь план содержания, или план
семантики, даже если этот план семантики характеризуется как сугубо
внутриязыковой, т.е. не связанный с обозначением экстралингвистических
субстанций («субстанциональных сущностей», «предметов»), их свойств, а
также отношений между субстанциями» [3, с.41]. В рамках данной
классификации выделяются несколько разрядов, каждый из которых обладает
специфическими особенностями значения и грамматического поведения.
«Любая грамматическая форма входит в состав какой-то пары или более
сложной системы противопоставленных друг другу форм» [24, с.13].
Нарицательные и собственные существительные
Нарицательные существительные обозначают предметы и явления как
представителей определённого класса или рода (например, город, книга,
человек). Они составляют основную массу словарного фонда и свободно
сочетаются с определениями и количественными числительными.
В системе имени существительного противопоставление нарицательных
и собственных имён может быть интерпретировано не только как лексикограмматическое, но и как функционально-семантическое и когнитивное. В
основе данного разграничения лежит различие в способах концептуализации
и
номинации
объектов
действительности:
32
нарицательные
имена

35.

ориентированы на категоризацию и обобщение, тогда как собственные имена
выполняют функцию индивидуальной идентификации.
Нарицательные имена существительные репрезентируют результат
когнитивного процесса обобщения, в ходе которого множество однородных
объектов осмысливается как класс, объединённый общими признаками (дом,
дерево, сон, усталость, высота). В функционально-семантическом плане они
реализуют классифицирующую номинативную функцию, соотнося языковую
единицу не с конкретным референтом, а с типовым представителем класса.
Такая когнитивная направленность обусловливает их регулярное участие в
грамматических оппозициях, прежде всего в категории числа, что позволяет
актуализировать либо единичность, либо множественность объектов (страна страны, город - города).
Собственные имена существительные, напротив, ориентированы на
референциальную идентификацию и служат средством фиксации уникального
объекта в индивидуальном сознании и в коллективной языковой картине мира.
Их функционально-семантическая специфика заключается в том, что они не
классифицируют объект, а соотносят языковой знак с конкретным,
единственным в данном коммуникативном пространстве референтом. Именно
этим объясняется их ограниченная сочетаемость с определениями и
отсутствие регулярного числового противопоставления. В когнитивном
отношении собственное имя актуализирует не набор признаков, а целостный
образ объекта, закреплённый в памяти носителя языка (Москва, Волга, Анна).
Различия
между
нарицательными
и
собственными
именами
проявляются также в способах реализации категории числа. Если для
нарицательных существительных числовая оппозиция является средством
концептуализации количества и повторяемости, то для собственных имён она
приобретает
вторичный,
контекстуально
обусловленный
характер.
Употребление собственных имён во множественном числе возможно лишь
при когнитивном переосмыслении референта.
33

36.

Функционально-семантическое противопоставление нарицательных и
собственных имён отражается и на графическом уровне: использование
прописной буквы в собственных именах выступает визуальным маркером их
референциальной уникальности. Вместе с тем в экспрессивных и оценочных
контекстах нарицательные имена могут приобретать признаки собственных,
что свидетельствует о когнитивной трансформации значения и усилении
символической интерпретации обозначаемого объекта.
Особого внимания заслуживает динамический характер границы между
нарицательными и собственными именами. Переход нарицательного имени в
разряд собственных представляет собой результат вторичной номинации и
концептуального переосмысления, при котором типовой объект приобретает
статус уникального (кинотеатр «Луч», река Ручеёк, кличка Шарик). При этом
собственное имя сохраняет элементы исходной семантики, что подтверждает
непрерывность
когнитивных
связей
между
классифицирующей
и
индивидуализирующей номинацией.
Одушевлённые и неодушевлённые существительные
Противопоставление
одушевлённых
и
неодушевлённых
существительных имеет как семантическое, так и грамматическое основание
(31, с.203). «Языковая техника, отражая предшествующие стадии мышления,
не всегда отвечает требованиям современной научной идеологии. Например,
различение органической, живой и неорганической природы не находит
отражения в грамматике современного языка (растение, дуб, клен, липа,
тростник и т. п. оказываются для языка “предметами неодушевленными”)» [5,
с.83].
В отечественной лингвистической традиции явление одушевлённости /
неодушевлённости трактуется неоднозначно, в связи с чем выделяются две
основные точки зрения: одушевлённость / неодушевлённость рассматривается
как лексико-грамматический разряд; одушевлённость / неодушевлённость
понимается как классифицирующая категория. ««Объем класса живых
существ также неодинаков в разных культурах, так, в славянских языках (где
34

37.

признак одушевленности играет большую роль) деревья не входят в этот
класс, а в алгонкинских языках - входят» [26, с.153].
В рамках настоящего исследования категория одушевлённости /
неодушевлённости рассматривается как классифицирующая морфологическая
категория
имени
существительного,
обеспечивающая
бинарное
распределение лексических единиц данного класса по двум грамматическим
разрядам. Основанием для такого разграничения служит семантический
признак отнесённости обозначаемого объекта к сфере живой или неживой
природы, который в языке получает регулярное грамматическое выражение.
К разряду одушевлённых существительных относятся наименования
живых
существ.
Неодушевлённые
существительные,
напротив,
репрезентируют объекты и явления действительности, не обладающие
признаком жизненности и не включённые в сферу живой природы (машина,
открытка, гроза).
Следует
подчеркнуть,
что
грамматическое
противопоставление
«одушевлённое / неодушевлённое» функционирует не как прямое отражение
природной классификации объектов на живое и неживое, а как языковая
категория, формирующая когнитивно-семантическую организацию мира в
речевой системе. В этой связи необходимо различать концептуальные
категории живое / неживое и грамматическое значение одушевлённое /
неодушевлённое, которое определяется прежде всего функциональной ролью
существительного
в
коммуникативной
и
синтаксической
структуре
предложения.
Так, хотя все названия растений относятся к неживой природе, в
морфосинтаксическом плане они классифицируются как неодушевлённые
существительные. Напротив, слова, обозначающие мёртвых людей или
объекты, а также фигуры в шахматной игре (мёртвец, покойник, кукла, валет,
ферзь), грамматически получают статус одушевлённых, что отражает не
биологическую жизненность, а концептуальную актуализацию «агента» или
35

38.

«персонифицированного объекта» в когнитивной модели реальности,
реализуемой через язык.
Таким
образом,
категория
выполняет
ключевую
функционально-семантическую
структурирует
предметный
мир
одушевлённости/неодушевлённости
с
точки
зрения
задачу:
его
она
возможности
восприниматься как активный или пассивный участник действий и
отношений, создавая язык как инструмент когнитивной организации
реальности.
«В
подразделение
на
некоторых
учебных
одушевленные
и
пособиях
утверждается,
неодушевленные
касается
что
всех
существительных. Это, конечно, неверно. По отношению к существительным
конкретно-вещественным и абстрактным сама постановка вопроса об их
принадлежности к одушевленным или неодушевленным (если иметь в виду
обозначаемые ими реалии) логически абсурдна» [27, с.23].
Категория
одушевлённости/неодушевлённости
функционально-семантическую
роль,
позволяя
языку
выполняет
структурировать
реальность с точки зрения активного и пассивного участия объектов в
событиях, а также управлять согласованием зависимых слов, что делает её
важным элементом когнитивной и грамматической организации имени
существительного. «Семантическое противопоставление одушевленных /
неодушевленных слов возможно только в сфере конкретной лексики, но на
основе совпадения им., вин. Падежей при склонении и согласовании
неодушевленными называются и те существительные, которые не обозначают
конкретных считаемых предметов: социализм, порок, грех, трава, нежность,
движение, выступление. В таких случаях имеется в виду, можно сказать,
фиктивная неодушевленность (формальный признак не разграничивает
реального содержания)» [14, с.42].
При определении одушевлённости / неодушевлённости необходимо
учитывать
семантику
слова,
поскольку
отдельные
лексемы
могут
реализовывать разные грамматические характеристики в зависимости от
лексико-семантического варианта.
36

39.

Конкретные и абстрактные существительные
Конкретные
существительные
называют
предметы
и
явления,
доступные непосредственному чувственному восприятию (дом, дерево,
человек) (8, с.112). Абстрактные существительные обозначают отвлечённые
понятия, качества, состояния и процессы (свобода, радость, движение).
Функционально
они
служат
для
концептуализации
нематериальной
действительности и реализации когнитивного процесса обобщения свойств и
состояний. С грамматической точки зрения абстрактные существительные
характеризуются ограничениями в образовании форм множественного числа
и в сочетаемости с количественными числительными. Вместе с тем они
допускают определение посредством неопределённо-количественных слов и
выражений (много счастья, капелька удачи, чуточку терпения).
Конкретные
существительные
употребляются
для
наименования
предметов объективной действительности и лиц (учебник, нога, косточка,
сестра). Исключение составляют названия парных предметов, которые
функционируют исключительно во множественном числе (ворота, очки,
брюки).
Вещественные существительные
Вещественные существительные обозначают однородное вещество или
материал (вода, нефть, золото) и выполняют важную когнитивносемантическую функцию - концептуализацию недискретной, измеряемой, но
неисчисляемой субстанции. Они отражают в языке категорию вещества как
когнитивной основы для представления объектов, которые можно делить,
измерять или взвешивать, но которые не обладают свойством дискретного
счёта. В грамматическом отношении вещественные существительные
характеризуются ограниченной парадигмой числа: как правило, они
существуют лишь в форме единственного числа (железо, сметана), хотя
некоторые могут употребляться во множественном числе для обозначения
разновидностей или сортов вещества (сливки, дрожжи, опилки).
37

40.

Количественные отношения при вещественных существительных
выражаются не через прямую числовую классификацию, как у конкретных
существительных, а с помощью слов меры и объёма - метр, литр, тонна, грамм,
килограмм (метр ткани, литр сметаны, тонна пшеницы, килограмм сахару).
Такая грамматическая особенность подчёркивает их морфосемантическую
специфику: вещество воспринимается как однородная, протяжённая или
текучая субстанция, которая может быть измерена, но не поддается
дискретизации.
Семантически вещественные существительные отражают восприятие
материального мира как непрерывного, неразделимого на отдельные
элементы, что на когнитивном уровне позволяет говорящему оперировать
категориями массы, объёма и качества вещества без необходимости фиксации
отдельного предмета. Кроме того, в морфологической структуре таких
существительных часто сохраняются маркеры родового и количественного
характера, например, словообразовательные суффиксы (-о, -е, -ство) в
контексте обозначения субстанций (тесто, молоко, железо), которые не
соотносятся с дискретной предметностью, но закрепляют концепт материала
как единого целого.
В современном русском языке вещественные существительные играют
ключевую роль в семантизации измеряемых объектов, особенно в научной,
технической и бытовой коммуникации, где точное выражение массы, объёма
и состава имеет функциональное и прагматическое значение. Они образуют
особую
когнитивно-грамматическую категорию,
через
которую
язык
организует и структурирует представления о материальном мире, оперируя
измеряемыми, но неисчисляемыми объектами.
Собирательные существительные
Собирательные
существительные
обозначают
совокупность
однородных лиц, животных, растений или предметов, воспринимаемых как
единое, неделимое целое (молодёжь, студенчество, листва, зверьё). Они
выполняют важную когнитивную функцию: позволяют языку организовать
38

41.

множество разрозненных элементов в концептуально целостную категорию,
облегчая их когнитивное восприятие и обработку в речевой коммуникации.
Такой
способ
представления
объектов
облегчает
описание
групп,
совокупностей и социальных или природных сообществ без необходимости
акцентировать внимание на каждом отдельном элементе.
Функционально-семантическая
специфика
собирательных
существительных проявляется также в способности создавать когнитивно
неделимые концепты, в рамках которых отдельные элементы теряют
индивидуализирующую значимость и выступают как части целого. Это
отличает
их
от
конкретных
существительных,
которые
обозначают
индивидуальные, дискретные объекты, и от вещественных существительных,
которые обозначают недискретные, измеряемые субстанции.
Таким образом, каждый из основных разрядов существительных
реализует специфическую функционально-семантическую стратегию:
абстрактные - концептуализация нематериального, отражение качеств,
состояний и процессов;
конкретные - дискретизация объектов действительности и счётность;
вещественные - измеряемость без счётности, делимость субстанции;
собирательные - когнитивное объединение множества элементов в
единое целое, формирование коллективного концепта.
Собирая воедино эти стратегии, язык обеспечивает многомерную
когнитивную
организацию
предметного
мира,
позволяя
различать
индивидуальные объекты, группы, субстанции и абстрактные явления и
адекватно отражать их в грамматической и семантической структуре.
2.5. Взаимодействие морфологических категорий
Морфологические
категории
имени
существительного
не
функционируют изолированно, а образуют взаимосвязанную систему. Их
взаимодействие проявляется в структуре словоизменительной парадигмы, а
также в синтаксическом поведении существительного. Совокупность
39

42.

категорий
рода,
числа,
падежа
и
одушевлённости
обеспечивает
существительному возможность выполнять разнообразные коммуникативные
и номинативные функции в речи (6, с.76).
Функционально-когнитивный аспект морфологических категорий
В рамках функционального и когнитивного подходов морфологические
категории имени существительного рассматриваются не только как
формальные грамматические противопоставления, но и как средства
концептуализации и структурирования опыта носителей языка. С этой точки
зрения категории рода, числа и падежа выполняют важную роль в организации
языковой картины мира, отражая способы категоризации предметов и
отношений между ними (6, с.197).
Категория
рода,
помимо
формально-согласовательной
функции,
участвует в когнитивной классификации объектов, закрепляя за ними
определённые грамматические классы, которые в ряде случаев могут
ассоциироваться с культурно и языковой обусловленными представлениями о
предметах. Категория числа позволяет репрезентировать предмет как
единичный, множественный или недискретный, что особенно наглядно
проявляется в оппозиции исчисляемых и неисчисляемых существительных.
Категория падежа в функциональном аспекте рассматривается как
средство выражения ролевых и пространственно-семантических отношений
между участниками ситуации. В когнитивной интерпретации падежные
формы соотносятся с базовыми схемами восприятия и интерпретации
событий,
такими
как
агентность,
объектность,
направленность
и
локализованность.
Категория одушевлённости / неодушевлённости также приобретает
функционально-когнитивное
измерение,
поскольку
отражает
антропоцентрический принцип языковой организации: живые существа в
языке грамматически выделяются и противопоставляются неживым объектам,
что находит отражение в морфологическом оформлении существительных
(31, с.98).
40

43.

Морфологические категории имени существительного представляют
собой сложную и иерархически организованную систему, отражающую как
формальные, так и семантические аспекты языковой структуры. Их анализ
позволяет выявить основные закономерности грамматической организации
русского языка и углубить представления о механизмах взаимодействия
морфологии и синтаксиса.
Имя
существительное
представляет
собой
многоаспектную
и
структурно сложную часть речи, объединяющую богатство лексических
значений
и
развитую
грамматические
систему
разряды
грамматических
существительных
категорий.
Лексико-
отражают
способы
концептуализации действительности в языке и демонстрируют тесную
взаимосвязь семантики и грамматики. Рассмотрение имени существительного
с точки зрения его общей характеристики и разрядов позволяет глубже понять
механизмы номинации и структурной организации современного русского
языка.
ВЫВОДЫ ПО ВТОРОЙ ГЛАВЕ
В настоящей главе было осуществлено комплексное рассмотрение
имени существительного как центральной и системообразующей части речи в
русском языке, что соответствует поставленной в исследовании цели - выявить
структурно-функциональные особенности имени существительного в системе
современного русского языка.
Проведённый анализ позволил последовательно решить ряд задач
исследования. В частности, была уточнена семантическая природа имени
существительного
как
универсального
средства
номинации
объектов
действительности, что дало возможность обосновать его ключевую роль в
формировании языковой картины мира.
Рассмотрение
существительного
лексико-грамматических
позволило
выполнить
разрядов
задачу
имени
классификации
существительных по семантико-грамматическим признакам и показать, что
41

44.

данные
разряды
предметности
и
отражают
различные
предопределяют
способы
концептуализации
особенности
грамматического
функционирования слов данной части речи.
Анализ
морфологических
категорий
рода,
числа,
падежа
и
одушевлённости способствовал решению задачи выявления системных
свойств грамматической организации имени существительного. Было
установлено, что указанные категории образуют иерархически упорядоченную
систему, обеспечивающую реализацию синтаксических и семантических
отношений в высказывании.
Особое внимание к категории падежа позволило решить задачу
функционально-семантического
и
когнитивного
анализа
реляционных
значений существительного. Показано, что падежные формы в русском языке
выступают средством репрезентации ролей участников ситуации и отражают
базовые когнитивные схемы, такие как агентность, направленность и
локализация.
Таким образом, результаты, полученные в данной главе, подтверждают
достижение цели исследования и создают теоретическую базу для
дальнейшего анализа имени существительного в рамках последующих глав
магистерской диссертации, где предполагается более детальное рассмотрение
его функционирования в конкретных типах дискурса или языковых
подсистемах.
42

45.

ГЛАВА 3. МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ ИМЕНИ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
(РОД, ЧИСЛО, ПАДЕЖ)
Рассмотренные
ранее
лексико-грамматические
разряды
имени
существительного отражают семантическую дифференциацию данной части
речи
и
специфику
номинации
объектов
действительности.
Однако
полноценное описание имени существительного невозможно без обращения к
его морфологическим категориям, которые обеспечивают формальное
выражение
лексических
значений
и
регулируют
синтаксическое
функционирование существительных в речи.
Морфологические категории имени существительного представляют
собой систему грамматических значений, которые обеспечивают формальное
и семантическое функционирование данной части речи в языке. В
отечественной
лингвистической
категориями
понимаются
противопоставления
традиции
устойчивые,
грамматических
под
морфологическими
регулярно
форм,
выражаемые
отражающие
способы
концептуализации объективной действительности в языке.
Имя существительное в современном русском языке характеризуется
развитым набором морфологических категорий, к числу которых относятся
род, число, падеж, а также категория одушевлённости / неодушевлённости.
3.1. Категория рода существительных в
современном русском языке
«Грамматический род существительных в русском языке является
формально-грамматической категорией, не совпадающей полностью с
биологическим полом и реализующейся в системе согласовательных связей»
[4, с.64]. Категория рода является одной из базовых морфологических
категорий
имени
существительного.
В
русском
языке
традиционно
выделяются три грамматических рода: мужской, женский и средний. Род
43

46.

большинства существительных является постоянным признаком и не
изменяется в пределах парадигмы слова. «Категория рода кажется пережитком
давних эпох, остатком иного языкового строя, когда в делении имен на
грамматические классы отражалась свойственная той стадии мышления
классификация вещей, лиц и явлений действительности. Теперь же форма рода
у большей части существительных относится к области языковой техники» [5,
с.59].
С точки зрения семантики категория рода частично мотивирована: у
существительных,
обозначающих
лиц,
род
нередко
соотносится
с
биологическим полом (студент - студентка). Однако в целом категория рода
носит грамматический характер и не всегда коррелирует с внеязыковой
реальностью, что особенно наглядно проявляется в группе неодушевлённых
существительных (стол - книга - окно) (8, с.234). «Категория рода имен
существительных в современном русском языке представляет собой систему
трех соотносительных грамматически значений мужского, женского и
среднего рода, каждое из которых имеет свою форму выражения. Поскольку
формами выражения родовых различий существительных являются не формы
одного и того же слова, а разные слова (отец, мать, дитя), то и категория рода
существительных
является
классифицирующей
лексико-морфолого-
синтаксической категорией» [16, с.17].
Категория
обеспечивая
рода
выполняет
согласование
важную
синтаксическую
существительного
с
функцию,
прилагательными,
причастиями, местоимениями и формами прошедшего времени глагола.
Таким образом, род выступает средством формальной связности слов в
структуре предложения. «Категория рода имени существительного занимает
особое место в системе морфологических категорий, поскольку она не только
характеризует само существительное, но и определяет формы других частей
речи» [39, с.15-16]. «Каждое существительное имеет значение того или иного
рода; это значение отчасти связано с формальными признаками самого
44

47.

существительного и обязательно отражается на форме рода прилагательного
и, частью, глагола, относящихся к этому существительному…» [16, с.44].
В то же время в лингвистике представлены и альтернативные
интерпретации родовой категории. Так, И.Г. Милославский, вслед за Н.Н.
Дурново и А.А. Зализняком, указывает на ограниченность традиционной
трёхчленной
системы
рода,
которая
не
охватывает
весь
массив
существительных русского языка. В частности, речь идёт о существительных
типа брюки, ножницы, часы, сани, ворота, обозначающих конкретные и
счётные объекты, но не имеющих формальных средств выражения
единственности.
По
мнению
указанных
исследователей,
такие
существительные не могут быть отнесены ни к одному из трёх традиционных
родов и образуют особый - парный - род. Выделение данной категории
мотивируется также общим принципом грамматического описания, согласно
которому грамматическая категория должна быть применима ко всем
единицам соответствующей части речи. «В современных социальных
условиях
нет
никаких
причин
систематически
подчеркивать
противопоставление мужского и женского труда (а также принадлежность к
мужскому или женскому полу по отношению к различным социальным
группам), а потому исчезает и надобность в постоянном противопоставлении
в соответственных формах имен существительных мужского и женского рода»
[32, с.49]
С функционально-семантической точки зрения такие существительные
выполняют когнитивную задачу представления коллективных или парных
объектов как неделимого целого, при этом информация о роде отдельного
элемента теряет актуальность. В этом контексте более последовательным
представляется признание отсутствия родовой характеристики у данной
группы существительных, чем введение искусственного дополнительного
рода, поскольку языковая система стремится к оптимальной согласованности
форм и когнитивной экономии: множественные формы выступают как
45

48.

универсальные обозначения объектов, объединённых по количественному или
концептуальному признаку.
Особое место в системе рода занимают существительные так
называемого общего рода. К ним относятся, прежде всего, существительные
на -а (-я) со значением лица, способные соотноситься как с мужским, так и с
женским полом: этот мастер - талантливый самоучка; эта ткачиха талантливая самоучка. Род таких существительных определяется не в системе
языка, а в конкретном речевом употреблении и проявляется через формы
согласуемых слов: он - егоза / она - егоза. В связи с этим большинство
исследователей не признаёт общий род самостоятельным грамматическим
значением, рассматривая его как контекстуально обусловленную реализацию
мужского или женского рода. Альтернативный подход предполагает
трактовку подобных слов как омонимичных лексем, различающихся по
родовой принадлежности.
Слова общего рода следует отличать от существительных мужского
рода, обозначающих лиц по профессии, должности или роду занятий (судья,
скульптор, космонавт), которые в современном языке употребляются также по
отношению к женщинам, но не утрачивают грамматической принадлежности
к мужскому роду: известный скульптор Мухина. Большинство таких слов не
имеет нейтральных параллельных форм женского рода, а существующие
производные (профессорша, директорша) либо обозначают жену лица
соответствующей профессии, либо обладают разговорной или сниженной
стилистической окраской.
Способы
выражения
грамматического
значения
рода подробно
рассматриваются в типологических исследованиях. Так, Г.Г. Корбетт
отмечает, что распределение существительных по родам в русском языке
основывается на двух видах информации - семантической и формальной.
Семантический принцип предполагает соотнесение рода с биологическим
полом лица, тогда как формальный - с принадлежностью существительного к
определённой морфологической парадигме. Знание парадигмы позволяет
46

49.

носителю языка определить род существительного по системе его
словоизменения.
В современном русском языке средства выражения рода включают:
флексии именительного падежа, систему падежных окончаний, лексическую
основу, словообразовательные суффиксы, а также синтаксические показатели
согласования. В зависимости от характера этих средств выделяются
синтетические и аналитические способы выражения родового значения. К
синтетическим
относятся
морфологический,
словообразовательный
и
семантический способы, к аналитическому - синтаксический, при котором род
определяется через формы зависимых слов (прозрачное сари).
Особые
правила
существительных,
действуют
заимствованных
в
отношении
слов,
несклоняемых
географических
названий,
аббревиатур и составных наименований. Род таких единиц определяется либо
по семантическому признаку (одушевлённость, пол), либо по соотнесённости
с родовым наименованием (город Батуми, река Миссисипи), либо по
ведущему компоненту в составе сложного слова.
Наконец, в системе рода наблюдаются колебания и исторические
изменения.
Ряд
существительных
допускает
вариативность
родовой
принадлежности, обусловленную стилистическими, профессиональными или
диахроническими факторами (рельс - рельса, санаторий - санатория).
Некоторые формы, ранее нормативные, в современном языке воспринимаются
как устаревшие. Эти факты свидетельствуют о динамическом характере
категории рода и её зависимости от языковой практики и нормы. «Итак,
категория
рода
имен
существительных
-
это
лексико-морфолого-
синтаксическая классифицирующая категория, грамматическое содержание
которой связано с разграничением в форме единственного числа трех
соотносительных
значений
мужского,
женского,
среднего
рода
лексическому, морфологическому, синтаксическому признакам» [16, с.19].
47
по

50.

3.2. Категория числа существительных в
современном русском языке
Категория числа выражает противопоставление форм единственного и
множественного
числа
и
отражает
количественную
характеристику
предметов. В отличие от рода, число относится к числу непостоянных
морфологических признаков имени существительного и реализуется в рамках
словоизменительной парадигмы.
Следует отметить, что категория числа у существительных не всегда
имеет прямую количественную интерпретацию. Так, ряд существительных
употребляется преимущественно или исключительно в форме единственного
(молодёжь, молоко) либо множественного числа (ножницы, сутки).
Подобные
ограничения
свидетельствуют
о
сложном
взаимодействии
грамматического значения числа и лексической семантики слова.
В
функциональном
плане
категория
числа
тесно
связана
с
синтаксической организацией высказывания, поскольку влияет на формы
согласуемых слов и на интерпретацию референтной соотнесённости
существительного. Категория числа имени существительного представляет
собой
словоизменительную
грамматическую
категорию,
отражающую
количественные характеристики предметов и их репрезентацию в языковом
сознании.
В
основе
данной
категории
лежит
бинарная
оппозиция
единственного и множественного числа, которая является универсальной для
большинства существительных современного русского языка.
В системе числа наблюдаются также семантические и функциональные
усложнения. Так, формы единственного числа могут использоваться для
выражения значения множественности.
«Некоторые существительные,
несмотря на наличие форм обоих чисел, употребляются преимущественно в
формах либо единственного, либо множественного числа. Это относится к
таким,
например,
формам
множественного
числа,
как
инициалы,
медикаменты, шпалы, кавычки, туфли, ставни, поручни, гетры. Такого рода
48

51.

сведения фиксируются в толковых словарях при отдельных лексемах» [16,
с.130].
Обратная семантическая трансформация также возможна: форма
множественного числа не всегда отражает фактическую множественность
объектов, а может служить для актуализации значения собирательности или
обобщённости (вологодские кружева, весёлые времена). Такая особенность
подчёркивает функционально-семантическую гибкость категории числа и её
роль в когнитивной организации предметного мира, позволяя языку
оперировать как конкретными, так и обобщёнными, коллективными
значениями. «Системы форм множественного числа существительных
представляют
собою
сложное
скрещение
и
пересечение
разных
морфологических типов, в которых отчасти сохраняется и связь, а иногда и
соотношение с родовыми классами единственного числа. Однако параллелизм
соотношений здесь резко нарушен» [5, с.132].
Способы выражения значения числа
В современном русском языке категория числа выражается несколькими
способами,
отражающими
морфолого-семантические
и
когнитивные
основным,
реализуется
стратегии различения единичного и множественного.
Синтетический
способ,
являющийся
посредством морфологических средств:
изменения флексий (шляпа - шляпы);
сочетания суффиксальных и флективных изменений (брат - братья);
замены суффиксов (котёнок - котята);
изменения окончания в сочетании с перемещением ударения (рука руки);
чередования фонем в основе слова (ухо - уши).
Особый тип - супплетивный способ, при котором числовая оппозиция
выражается разнокорневыми формами (ребёнок - дети, человек - люди),
отражая исторически закреплённые морфемные изменения и обеспечивая
49

52.

семантическое различие между индивидуальными и множественными
концептами.
Таким образом, разнообразие способов выражения числа демонстрирует
функционально-семантическую
гибкость
русского
языка,
позволяя
грамматике обеспечивать точную когнитивную дифференциацию объектов,
их множественности и коллективности.
Существительные с ограниченной парадигмой числа
В системе имени существительного выделяются группы слов, не
обладающих полной числовой парадигмой. К ним относятся singularia tantum,
имеющие
только
форму
единственного
числа,
и
pluralia
tantum,
употребляющиеся исключительно во множественном числе. У этих
существительных форма числа не соотносится напрямую с количественным
противопоставлением, выполняя, прежде всего, когнитивно-семантические
функции.
К
singularia
tantum
относятся,
прежде
всего,
вещественные
существительные (вода, нефть, сахар), обозначающие неконкретизированную
массу. Аналогично ведут себя собирательные (молодёжь, студенчество),
абстрактные (чистота, доброта, энтузиазм) и многие имена собственные.
В
отдельных
случаях
различие
форм
числа
сопровождается
семантическим разграничением значений (грязь - грязи, мозг - мозги), что
подчёркивает функциональную гибкость категории числа и её роль в
когнитивной организации предметного мира. Такие существительные
позволяют языку оперировать не только дискретными объектами, но и
измеряемыми, коллективными или абстрактными концептами, формируя
сложные когнитивно-грамматические стратегии.
Существительные pluralia tantum охватывают названия парных и
составных предметов (ножницы, брюки), некоторых отвлечённых действий и
игр (прятки, шахматы), временных отрезков (сутки, каникулы), а также
вещественно-собирательных
масс
(сливки,
чернила).
Несмотря
на
семантическую счётность отдельных обозначаемых объектов, категория числа
50

53.

у таких существительных не выражает оппозиции «один - много», что
подчёркивает её грамматическую, а не логическую природу. «Категория числа
является по отношению к конкретно-предметным существительным (за
немногим исключением) собственно грамматической (словоизменительной), а
по отношению к конкретно-вещественным и абстрактным - лексикограмматической (классификационной) категорией» [27, с.30].
3.3.
Категория падежа существительных в
современном русском языке
Категория падежа является центральной морфологической категорией
имени
существительного
в
русском
языке.
Падежные
формы
существительного реализуют широкий спектр значений: субъектных,
объектных, обстоятельственных и атрибутивных. При этом конкретное
падежное
значение
формируется
в
результате
взаимодействия
морфологической формы, предлога и лексико-семантических характеристик
слова.
Категория падежа играет ключевую роль в выражении синтаксических
связей в условиях относительно свободного порядка слов в русском языке,
обеспечивая
формальное
разграничение
членов
предложения
и
семантическую однозначность высказывания.
Категория
падежа
является
центральной
словоизменительной
категорией имени существительного и служит основным средством
выражения
его
синтаксических
функций
и
отношений
с
другими
компонентами предложения.
В современном русском языке традиционно выделяется шесть падежей:
именительный, родительный, дательный, винительный, творительный и
предложный. Эта система отражает устойчивую норму литературного языка и
закреплена в академической грамматике.
В
то
же
время
в
морфологической
теории
XIX-XX
веков
предпринимались попытки расширить падежную систему как количественно,
51

54.

так и содержательно (В. А. Богородицкий, А. А. Шахматов, А. М. Пешковский,
В. В. Виноградов). В частности, предлагалось дифференцировать внутри
родительного падежа объектное и количественное значения, а внутри
предложного — изъяснительное и локативное. Однако данные значения
реализуются не у всех существительных и не обладают универсальностью,
что, по-видимому, препятствовало их признанию в качестве самостоятельных
падежей.
Значения падежей
1. Именительный падеж
Именительный падеж традиционно рассматривается как исходная,
немаркированная форма имени существительного. Его основным значением
является обозначение предмета как носителя признака или действия, то есть
выражение субъектных отношений. В предложении существительное в форме
именительного падежа чаще всего выполняет функцию подлежащего
(Студент читает книгу).
Помимо субъектного значения, именительный падеж используется в
назывных предложениях, а также в конструкции именного сказуемого, где он
обозначает предмет или лицо в аспекте тождества или классификации (Москва
- столица России). Таким образом, именительный падеж выполняет
номинативную и идентифицирующую функции.
2. Родительный падеж
Родительный падеж отличается высокой семантической ёмкостью и
полифункциональностью. Его основным значением является выражение
отношения принадлежности или соотнесённости (книга студента). Кроме
того, родительный падеж широко используется для обозначения частичности,
отсутствия, количества и предела действия (выпить воды, нет времени) (9,
с.198).
В синтаксическом плане родительный падеж часто выступает в
зависимой позиции, реализуя атрибутивные и объектные отношения. Широта
значений родительного падежа позволяет рассматривать его как один из
52

55.

наиболее функционально нагруженных элементов падежной системы
русского языка.
3. Дательный падеж
Дательный падеж выражает значение адресата или получателя действия,
а также направление действия к лицу или предмету (помочь другу, передать
письмо студенту). В функционально-семантическом плане дательный падеж
соотносится с ролью косвенного участника ситуации (6, с.134).
Кроме адресатного значения, дательный падеж может обозначать
субъекта состояния или оценки в безличных и инфинитивных конструкциях
(мне холодно, студенту трудно учиться). В подобных случаях дательный
падеж приобретает значение переживающего субъекта.
4. Винительный падеж
Винительный падеж преимущественно выражает объектные отношения,
обозначая предмет, на который непосредственно направлено действие
(читать книгу). Его семантика тесно связана с переходностью глагола и
категорией одушевлённости / неодушевлённости имени существительного.
Важной особенностью винительного падежа является его формальная
зависимость
от
категории
одушевлённости:
у
одушевлённых
существительных форма винительного падежа совпадает с родительным, а у
неодушевлённых - с именительным (вижу студента - вижу стол) (17, с.201).
Это подчёркивает тесную связь морфологических категорий в системе
существительного.
5. Творительный падеж
Творительный падеж характеризуется значительным разнообразием
значений. Он может обозначать орудие или средство действия (писать
ручкой), совместность (идти с другом), а также признак или состояние в
именной части составного сказуемого (он был студентом) (33, с.59).
В функциональном аспекте творительный падеж часто используется для
репрезентации
способа
действия
и
53
временных
или
качественных

56.

характеристик ситуации. Его семантика нередко конкретизируется в
сочетании с предлогами.
6. Предложный падеж
Предложный падеж употребляется исключительно в сочетании с
предлогами и выражает преимущественно локативные, тематические и
объектные значения (говорить о науке, жить в городе). Основным значением
предложного падежа является указание на сферу или область, в пределах
которой разворачивается действие или состояние.
В
современной
лингвистике
предложный
падеж
нередко
рассматривается как результат исторического объединения нескольких
падежных значений, что объясняет его семантическую неоднородность.
Способы и средства выражения падежного значения имени
существительного в современном русском языке
Падежное значение имени существительного в современном русском
языке выражается посредством комплекса формальных и контекстуальных
средств, что обусловливает выделение нескольких способов его реализации:
синтетического, аналитического, аналитико-синтетического и супплетивного.
1. Синтетический способ выражения падежного значения
Синтетический способ является основным и реализуется за счёт
морфологических изменений в структуре слова. К числу его разновидностей
относятся:
1.
выражение падежного значения посредством флексий (работой -
творительный падеж, ветру - дательный падеж);
2.
сочетание изменения окончания с перемещением ударения (доска
- доску);
3.
сочетание изменения окончания с чередованием фонем в основе
слова (день - дня).
Данный
способ
характерен
прежде
всего
для
склоняемых
существительных и обеспечивает формальное различение падежных форм в
парадигме слова.
54

57.

2. Аналитический способ выражения падежного значения
Аналитический способ предполагает использование внеформальных
средств, прежде всего предлогов и контекста. Предлоги служат для уточнения
и конкретизации падежных значений (из депо - родительный падеж, с пальто
- творительный падеж). Контекстуальные средства особенно значимы в
случаях, когда падежная форма совпадает формально с другой (Вижу широкое
шоссе - винительный падеж, формально совпадающий с именительным).
3. Аналитико-синтетический (смешанный) способ
Аналитико-синтетический
способ
сочетает
морфологические
и
служебные средства и реализуется в сочетаниях падежных форм с предлогами
(говорить о природе). В данном случае падежное значение формируется во
взаимодействии флексии существительного и семантики предлога.
4. Супплетивный способ
Супплетивный способ выражения падежного значения проявляется в
ограниченном числе конструкций и основан на использовании разнокорневых
форм, прежде всего в числительных сочетаниях (четыре года - пять лет), где
изменение падежной формы не связано с регулярными морфологическими
преобразованиями.
Семантико-синтаксические значения косвенных падежей
Родительный падеж
Родительный падеж отличается многообразием значений и широким
спектром синтаксических функций. В приглагольной позиции он может
обозначать объект действия, прежде всего при отрицании (не сказать правды),
при частичном охвате предмета действием (так называемый родительный
части: выпить воды), а также выражать значения отсутствия, лишения,
удаления и боязни (лишиться родителей, избегать опасности). Кроме того,
родительный падеж способен выражать значение желания или стремления
(хочу свободы).
55

58.

Дательный падеж
Дательный падеж преимущественно употребляется при глаголах и
выражает значение адресата, то есть лица или предмета, к которому
направлено действие (передать привет другу). В безличных предложениях
дательный падеж называет носителя состояния (Саше не спится; Татьяне
стало страшно), что подчёркивает его важную роль в выражении
субъективных и модальных значений.
Винительный падеж
Основным значением винительного падежа является выражение
прямого объекта при переходных глаголах, на который действие направлено
полностью (сшить платье, поймать рыбу). Наряду с этим винительный падеж
может обозначать временную протяжённость, расстояние, пространство и
количество, употребляясь как при переходных, так и при непереходных
глаголах (всю ночь не спал, весь день работал).
Творительный падеж
Творительный падеж отличается семантической многозначностью. В
приглагольной позиции он прежде всего выражает значение орудия или
средства действия (писать карандашом), а также может обозначать место,
время, способ или образ действия (идти лесом, лететь вихрем). Особое
значение творительный падеж приобретает при обозначении производителя
действия (роман написан Тургеневым).
Отдельно выделяется предикативный творительный, употребляющийся
в составе именной части составного сказуемого и выражающий социальную,
профессиональную или качественную характеристику субъекта (он был
учёным). В приименной позиции творительный падеж реализует значения
орудия,
содержания
действия,
производителя
или
ограничительной
характеристики (занятия языком, известен открытиями).
Предложный падеж
Предложный падеж функционирует исключительно в сочетании с
предлогами, что определяет его аналитический характер. В приглагольной
56

59.

позиции с предлогом о (об) он обозначает предмет речи, мысли или
рассуждения (говорить о жизни). С предлогами в (во) и на предложный падеж
выражает локативные значения, указывая на место, пространство, предел или
сферу проявления действия (жить в городе, работать на севере). С
предлогом при он обозначает нахождение вблизи или в присутствии кого-либо
(быть при больном).
В
приименной
позиции
предложный
падеж
употребляется
преимущественно при отглагольных существительных и реализует значения
объекта мысли, места или сферы деятельности (мысль о будущем, жизнь в
окопах, сад при институте).
Функционально-семантический и когнитивный аспекты категории
падежа
В
функционально-семантическом
подходе
падежные
формы
рассматриваются как средства выражения ролевых характеристик участников
ситуации.
Каждый
падеж
соотносится
с
определённым
набором
семантических ролей, таких как агент, пациенс, адресат, инструмент, локус и
источник. Так, именительный падеж преимущественно выражает роль агента
или носителя состояния, винительный - роль прямого объекта (пациенса),
дательный - роль адресата или экспериенцера, родительный - роли источника,
части целого или объекта отрицания, творительный - роли инструмента или
сопутствующего участника, предложный - роль локуса или тематической
сферы.
С функциональной точки зрения падежная система русского языка
обеспечивает иерархическую организацию участников ситуации, отражая
степень их активности и вовлечённости в действие. Падеж, таким образом,
выступает не только формальным показателем синтаксических связей, но и
средством
семантического
моделирования
событийной
структуры
высказывания.
В когнитивной интерпретации падежи соотносятся с базовыми
пространственными и образно-схематическими структурами человеческого
57

60.

мышления.
Именительный
падеж
репрезентирует
исходную
точку
концептуализации события, родительный - схему отделения или отсутствия,
дательный - направленность к цели, винительный - достижение и охват
объекта действием, творительный - совместность или инструментальность,
предложный - локализованность в пределах определённого пространства или
темы.
Такая интерпретация позволяет рассматривать падежную систему как
отражение антропоцентрических принципов организации языка, в рамках
которых грамматические формы кодируют способы восприятия и осмысления
действительности носителями языка.
Таким образом, категория падежа в русском языке представляет собой
сложную
и
многоуровневую
систему,
обеспечивающую
выражение
разнообразных синтаксических и семантических отношений. Значения
отдельных
падежей
формируются
в
результате
взаимодействия
морфологической формы, лексической семантики и контекста, что позволяет
рассматривать падеж как ключевой элемент грамматической организации
русского языка.
ВЫВОДЫ ПО ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ
1.
Имя
существительное
в
современном
русском
языке
характеризуется системой взаимосвязанных морфологических категорий,
среди которых категория рода выступает в качестве классифицирующей, тогда
как категории числа и падежа обладают словоизменительным характером.
Такое
разграничение
позволяет
рассматривать
род
как
исходную
грамматическую характеристику лексемы, а число и падеж - как средства её
динамической реализации в речи.
2.
Категория
рода
обеспечивает
первичную
грамматическую
классификацию существительных и проявляется преимущественно в системе
согласования и координации. При этом анализ альтернативных концепций (в
частности,
идеи
парного
рода)
показывает,
58
что
родовые
значения

61.

нейтрализуются в форме множественного числа, что свидетельствует о
вторичном характере рода по отношению к словоизменительным категориям
и подтверждает целесообразность традиционной трёхчленной системы рода в
русском языке.
3.
Категория числа представляет собой бинарную оппозицию
единственного и множественного числа, однако её функционирование не
сводится к простому отражению количественных отношений. Формы числа
способны выражать собирательные, дистрибутивные и обобщённые значения,
что указывает на сложный семантико-грамматический характер данной
категории и её активное участие в структурировании высказывания.
4.
Наличие в системе имени существительного слов с ограниченной
числовой парадигмой (singularia tantum и pluralia tantum) демонстрирует
автономность грамматической категории числа по отношению к логической
категории количества. Особенно показательно, что у существительных типа
pluralia tantum отсутствует не только форма единственного числа, но и
регулярная реализация родового значения, что подтверждает тесную
взаимосвязь категорий рода и числа.
5.
Категория
падежа
является
центральным
механизмом
синтаксической интеграции имени существительного в предложение.
Падежные формы выражают отношения существительного к другим членам
предложения и обеспечивают реализацию его функционально-семантических
ролей. Попытки расширения падежной системы, предпринимавшиеся в
истории русской грамматической мысли, выявляют многообразие падежных
значений, однако отсутствие их универсальности подтверждает устойчивость
шестипадежной модели.
6.
Взаимодействие категорий рода, числа и падежа носит системный
характер и проявляется как на морфологическом, так и на синтаксическом
уровнях. Родовая принадлежность коррелирует с типом склонения и набором
падежных флексий, число влияет на степень выраженности родовых различий,
59

62.

а падежные формы обеспечивают реализацию этих категорий в конкретных
синтаксических позициях.
7.
Рассмотрение указанных категорий в их взаимосвязи позволяет
сделать вывод о том, что морфологическая система имени существительного
представляет собой иерархически организованное единство, в котором
классифицирующие и словоизменительные категории взаимно дополняют
друг друга. Такой подход создаёт теоретическую основу для дальнейшего
функционально-семантического
анализа
имени
существительного
и
обеспечивает целостность описания его грамматических свойств в рамках
настоящего исследования.
60

63.

ГЛАВА 4. МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ ИМЕНИ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО В СОВРЕМЕННОМ УЗБЕКСКОМ ЯЗЫКЕ
(РОД, ЧИСЛО, ПАДЕЖ)
Морфологические категории имени существительного в современном
узбекском языке образуют систему формально-семантических характеристик,
детерминирующих грамматическое построение именной части высказывания.
Наиболее значимыми среди этих категорий являются категории числа и
падежа. В отличие от ряда индоевропейских языков, категория рода как
грамматическая категория в узбекском языке отсутствует, что является
типологической особенностью тюркской языковой семьи в целом.
4.1. Морфологические способы выражения грамматических
категорий в узбекском языке
Суффиксальная природа узбекской морфологии проявляется в том, что
категории числа и падежа выражаются аффиксально, без изменения корневой
морфемы. Эти аффиксы присоединяются в строгой морфотактической
последовательности: база слова → суффиксы принадлежности → суффиксы
числа → суффиксы падежа. Такая последовательность демонстрирует
регулярный и предсказуемый характер словоизменения, характерный для
агглютинативных языков, где каждое грамматическое значение выражается
отдельным, неизменным аффиксом.
Семантико-грамматические разряды имени существительного в
современном узбекском языке
Наряду с собственно морфологическими категориями (числа и падежа),
система имени существительного в узбекском языке включает ряд семантикограмматических
разрядов,
которые
не
выражаются
посредством
обязательных словоизменительных показателей, но играют существенную
роль в организации лексико-грамматической структуры языка. К числу таких
разрядов
относятся
неодушевлённости,
противопоставления
одушевлённости/
собственности/нарицательности,
61
а
также

64.

конкретности/абстрактности.
Эти
разряды
отражают
способы
концептуализации действительности и проявляются в лексическом значении
существительных, особенностях их сочетаемости и функционального
употребления.
Категория одушевлённости / неодушевлённости
В узбекском языке, как и в других тюркских языках, категория
одушевлённости/неодушевлённости
не
является
грамматически
оформленной морфологической категорией. В отличие от русского языка,
где признак одушевлённости имеет системное отражение в падежных формах
(прежде всего в форме винительного падежа), в узбекском языке данное
противопоставление носит семантический и лексико-грамматический
характер.
К разряду одушевлённых существительных относятся наименования
людей и живых существ: odam «человек», bola «ребёнок», o‘qituvchi
«учитель», it «собака», qush «птица». Неодушевлённые существительные
обозначают предметы, вещества, явления природы, абстрактные понятия:
kitob «книга», tosh «камень», yomg‘ir «дождь», baxt «счастье».
Признак одушевлённости в узбекском языке проявляется прежде всего:
в
семантике
глагольного
управления
(одушевлённые
существительные чаще выступают в роли агенса действия);
в
лексико-синтаксической
сочетаемости
(например,
возможность сочетания с глаголами речи, мышления, волевой активности);
в
прагматике
высказывания,
особенно
в
текстах
повествовательного и разговорного характера.
Таким образом, одушевлённость/неодушевлённость в узбекском языке
следует рассматривать как лексико-семантический разряд, не влияющий
непосредственно на форму словоизменения, но значимый для синтаксической
и функциональной интерпретации существительного.
Категория собственных и нарицательных имён существительных
62

65.

Противопоставление
существительных
собственных
является
и
нарицательных
имён
универсальным семантико-грамматическим
разрядом, который в узбекском языке, как и в других языках, основывается на
характере соотнесённости имени с объектом действительности.
Собственные имена существительные (atoqli otlar) служат для
индивидуализации единичных объектов и не выражают обобщённого
значения класса: Toshkent, Amudaryo, Alisher Navoiy, O‘zbekiston. Они
обозначают
уникальные
предметы,
лица,
географические
объекты,
исторические события и культурные реалии.
Нарицательные имена существительные (turdosh otlar), напротив,
называют классы однородных
предметов и обладают обобщающим
значением: shahar «город», daryo «река», yozuvchi «писатель», kitob «книга».
В
грамматическом
отношении
собственные
и
нарицательные
существительные в узбекском языке:
не различаются по формам словоизменения;
одинаково участвуют в категориях числа и падежа;
различаются главным образом функционально-семантически и
стилистически.
Важно отметить, что в узбекском языке, как и в русском, возможны
переходы собственных имён в нарицательные (процесс апеллятивации),
например при метафорическом или оценочном употреблении, а также
обратные процессы - онимизация нарицательных существительных. Это
свидетельствует о динамическом характере данного разряда и его тесной связи
с прагматикой и дискурсом.
Категория конкретных и абстрактных имён существительных
Разграничение
конкретных
и
абстрактных
существительных
основывается на характере отражаемой ими реальности и степени её
предметной воспринимаемости.
Конкретные существительные обозначают предметы и сущности,
воспринимаемые органами чувств и обладающие пространственно-временной
63

66.

определённостью: uy «дом», daraxt «дерево», stol «стол», odam «человек». Эти
существительные, как правило, свободно образуют формы множественного
числа и сочетаются с числительными.
Абстрактные существительные называют отвлечённые понятия,
качества, состояния, процессы и действия: bilim «знание», do‘stlik «дружба»,
yoshlik «молодость», harakat «движение». Для них характерна ослабленная
соотнесённость с конкретным предметом и более высокий уровень
обобщения.
В узбекском языке абстрактность часто выражается:
лексически (через значение корня);
словообразовательно, с помощью суффиксов отвлечённости (-lik,
-chilik, -ish и др.).
Грамматически абстрактные существительные, как правило, реже
употребляются в форме множественного числа, хотя такая возможность не
исключена
и
может
быть
обусловлена
стилистическими
или
контекстуальными факторами.
Обобщающая характеристика разрядов
Рассматриваемые
противопоставления
-
одушевлённость/
неодушевлённость, собственность / нарицательность,
конкретность /
абстрактность
обязательных
-
морфологических
не
образуют
в
категорий,
узбекском
однако
языке
выполняют
важную
классифицирующую и интерпретативную функцию. Они определяют:
особенности семантической структуры имени существительного; характер его
синтаксической реализации; закономерности текстового и дискурсивного
употребления.
В совокупности эти разряды дополняют морфологические категории
числа и падежа, формируя целостную систему имени существительного в
современном узбекском языке и отражая типологические особенности
тюркской грамматической модели.
64

67.

4.2. Грамматическая категория рода в современном узбекском
языке
В узбекском языке грамматическая категория рода не реализована на
уровне морфологии существительного. Имена собственные и нарицательные
существительные не маркируются грамматически в зависимости от пола
носителя обозначаемого предмета; грамматические конструкции не требуют
согласования по роду, и системных морфологических маркеров рода в
узбекской грамматике не существует. Семантические различия рода,
связанные с биологическим полом, выражаются лишь лексически - через
отдельные слова или контекстуальные элементы (ayol o‘qituvchi «женщинаучитель»,
erkak
o‘qituvchi
«мужчина-учитель»),
но
не
посредством
грамматических флексий или классов склонения. Эта особенность является
репрезентативной для агглютинативной морфологической системы тюркских
языков, к которым принадлежит узбекский язык, где грамматический род не
функционирует как отдельная категория именного словоизменения.
Некоторые исследовательские публикации в Интернете утверждают,
что в узбекском языке есть грамматическая категория рода. Такие
источники выделяют якобы «мужской» и «женский» род и говорят о
согласовании с прилагательными. Однако эти материалы не соответствуют
большинству грамматических справочников и академической лингвистике о
современном узбекском языке - они скорее отражают старые теории или
сравнения с другими языками.
Важно
понимать:
официальная
лингвистическая
позиция
(и
международные источники) сходятся на том, что узбекский язык не имеет
грамматической категории рода.
Грамматическая категория числа в современном узбекском языке
Категория
числа
словоизменительную
в
узбекском
категорию,
языке
отражающую
представляет
собой
множественность
обозначаемого предмета. В рамках этой категории различаются единственное
65

68.

и множественное число, выражаемые аффиксом -lar/-lar (с вариантами,
учитывающими гармонию гласных): kitob «книга» - kitoblar «книги».
Грамматическое число в узбекской морфологии реализуется через
присоединение соответствующего суффикса к основе существительного после
элементов притяжательности (если таковые присутствуют), что отражает
последовательность морфологических операций в агглютинативной системе.
Важной особенностью является также различие между грамматическим
числом (маркируемым суффиксом) и логическим числом (семантическим
значением множественности), которые не всегда совпадают: отдельные
существительные могут грамматически стоять в форме единственного числа,
но семантически отражать множественный объект (xalq «народ»), что
указывает на независимость грамматической категории числа от логического
значения множественности.
Кроме того, в узбекской грамматике отсутствуют случаи, аналогичные
русским pluralia tantum или singularia tantum: большинство существительных
могут
образовывать
форму
множественного
числа
посредством
общепринятого суффикса, что также свидетельствует о регулярности и
прозрачности системы категории числа.
4.3. Грамматическая категория падежа в
современном узбекском языке
Категория падежа в узбекском языке выражается посредством
аффиксальных форм, добавляемых к основе существительного (после
маркеров числа и притяжательности). Узбекский язык характеризуется
наличием шести падежей: именительного (немаркированного), родительного,
дательного, определённого винительного, локативного и аблативного.
Каждый
из
них
присоединяемый
к
имеет
собственный
основе
путем
морфологический
последовательного
присоединения
суффиксов, что типично для агглютинативной структуры языка.
66
маркер,

69.

Функционально падеж в узбекском языке выражает синтаксические
отношения существительного с другими компонентами предложения:
подлежащее, дополнение, объект выражения принадлежности, место,
направление действия и источники (в случае аблативного падежа).
Именительный
падеж
традиционно
рассматривается
как
базовая,
немаркированная форма, в которой существительное выступает в роли
подлежащего.
Маркеры
падежей
функционируют
прежде
всего
как
синтаксические указатели в агглютинативной структуре, обеспечивая
структурную ясность и однозначность отношений между элементами
высказывания.
Вот простой пример, где одно и то же слово принимает разные падежи
и смысл:
Форма
Перевод
Значение
kitob
книга
именительный: предмет
kitobni
книгу
kitobga
к книге
kitobda
в книге
локатив: место
kitobdan
из книги
аблатив: происхождение
kitobning
книги
винительный: прямой
объект
дательный:
направление/получатель
родительный:
принадлежность
Эти падежи помогают точно выражать отношения между словами в
предложении - субъект, объект, направление, местоположение, происхождение
и принадлежность.
Падеж в узбекском языке выражает семантические роли участника
ситуации: субъект, объект, адресат, место, источник. Значения падежей
реализуются аффиксально, без предлогов. Узбекская падежная система
67

70.

отличается: регулярностью, тесной связью с семантикой, функциональной
прозрачностью.
4.4. Сопоставительная характеристика семантико-грамматических
разрядов имени существительного в узбекском и русском языках
Семантико-грамматические
разряды
одушевлённость/неодушевлённость,
имени
существительного
-
собственность/нарицательность,
конкретность/абстрактность - присутствуют как в узбекском, так и в русском
языках, однако их статус, степень грамматикализации и способы языкового
выражения
существенно
различаются.
Эти
различия
обусловлены
типологическими особенностями сравниваемых языков: агглютинативным
строем узбекского языка и флективным строем русского.
Одушевлённость / неодушевлённость
В
русском
языке
категория
одушевлённости
обладает
морфологическим статусом и входит в систему словоизменения имени
существительного. Она системно проявляется в форме винительного падежа,
где у одушевлённых существительных она совпадает с формой родительного
падежа (вижу брата - нет брата), а у неодушевлённых - с формой
именительного (вижу стол - стол стоит). Таким образом, одушевлённость в
русском языке является лексико-грамматической категорией, оказывающей
влияние на парадигму склонения.
В узбекском языке, напротив, противопоставление одушевлённости и
неодушевлённости не имеет морфологического выражения и не отражается
в падежных формах. Оно носит семантический и функциональный
характер, проявляясь в лексическом значении существительных, их
синтаксической роли (агенс / пациенс), а также в особенностях глагольной
сочетаемости. Падежные показатели в узбекском языке универсальны и не
дифференцируются в зависимости от признака одушевлённости.
Следовательно, если в русском языке одушевлённость является
грамматически релевантным признаком, то в узбекском языке она выступает
68

71.

как
лексико-семантический
разряд,
не
затрагивающий
формально-
морфологическую структуру слова.
Собственные и нарицательные имена существительные
В обоих языках противопоставление собственных и нарицательных
имён
существительных
индивидуализации
/
основывается
обобщения
и
на
семантическом
не
образует
критерии
самостоятельной
морфологической категории.
В русском языке собственные имена характеризуются: индивидуальной
соотнесённостью с объектом; написанием с прописной буквы; ограниченной
сочетаемостью с определителями; потенциальной способностью переходить в
разряд нарицательных (апеллятивация).
Грамматически собственные и нарицательные существительные в
русском языке не различаются по парадигме склонения, однако собственные
имена демонстрируют ряд частных ограничений (например, в образовании
множественного
числа
или
в
сочетаемости
с
количественными
числительными).
В узбекском языке разграничение собственных (atoqli otlar) и
нарицательных (turdosh otlar) существительных также носит семантикофункциональный характер. Оно не влияет на систему словоизменения и
реализуется главным образом:
в номинативной функции;
в прагматике высказывания;
в письменной традиции (графическое выделение).
Как и в русском языке, в узбекском наблюдаются процессы перехода
собственных имён в нарицательные и наоборот, что свидетельствует о
динамичности данного разряда и его зависимости от контекста и дискурса.
Конкретные и абстрактные имена существительные
Разграничение конкретных и абстрактных существительных в обоих
языках основано на характере отражаемой реальности и степени
предметной соотнесённости.
69

72.

В русском языке абстрактные существительные часто:
не образуют форм множественного числа или употребляются в
них ограниченно;
обозначают качества, состояния, процессы;
получают конкретное значение при переходе во множественное
число (высоты, глубины, власти).
В узбекском языке данное противопоставление также является
семантико-грамматическим разрядом, однако его специфика заключается в
активной роли словообразовательных средств. Суффиксы отвлечённости (lik, -chilik, -ish и др.) системно маркируют абстрактные значения, тогда как в
русском языке абстрактность чаще определяется лексическим значением
основы.
Кроме того, в узбекском языке формы множественного числа у
абстрактных
существительных
могут использоваться не только для
конкретизации, но и для выражения оценочности или интенсивности, что в
русском языке выражено менее регулярно.
Таблица.
Сопоставление
семантико-грамматических
разрядов
имени
существительного в узбекском и русском языках
Критерий
сопоставления
Типологическая
характеристика языка
Узбекский язык
Русский язык
Агглютинативный язык
Флективный язык
Семантикограмматические
Статус разрядов (в
разряды, не
целом)
являющиеся
морфологическими
категориями
70
Часть разрядов имеет
лексико-грамматический
статус

73.

Критерий
сопоставления
Одушевлённость /
неодушевлённость
Узбекский язык
Русский язык
Не грамматикализована;
Грамматикализована;
носит лексико-
проявляется в форме
семантический
винительного падежа
характер; не влияет на
(совпадение с Р.п. у
падежные формы
одушевлённых)
Формальные
показатели
Отсутствуют
одушевлённости
Формы склонения (В.п.
= Р.п. / И.п.)
Проявляется через
Роль в синтаксисе
семантические роли
Проявляется и в
(агенс, пациенс),
синтаксисе, и в
глагольную
морфологии
сочетаемость
СемантикоСобственные /
функциональное
нарицательные
разграничение (atoqli /
существительные
turdosh otlar); не влияет
на словоизменение
Грамматическое
оформление
собственных имён
Переход собственных
Семантикофункциональное
разграничение;
отражается в
орфографии и частично
в сочетаемости
Одинаковое с
Одинаковое в системе
нарицательными;
склонения, но с
различие не
отдельными
морфологическое
ограничениями
Возможен
71
Широко представлен
(апеллятивация)

74.

Критерий
сопоставления
Узбекский язык
Русский язык
(ономастическая
имён в нарицательные
деривация,
метафоризация)
Семантическое
Семантическое
Конкретные /
противопоставление;
противопоставление;
абстрактные
активно
выражается
существительные
поддерживается
преимущественно
словообразованием
лексически
Специальные суффиксы
Словообразовательные Суффиксы -lik, -chilik, маркеры абстрактности
ish и др.
менее системны;
абстрактность часто
лексически задана
Числовая парадигма
абстрактных
существительных
Связь разрядов с
категориями числа и
падежа
Общая тенденция
Формы множественного Формы множественного
числа возможны, часто числа ограничены; часто
с оценочным или
ведут к конкретизации
интенсивным оттенком
значения
Опосредованная,
функциональная
Прямая (особенно у
категории
одушевлённости)
Преобладание
Более высокая степень
семантической
грамматикализации
классификации над
семантических
морфологической
признаков
72

75.

Представленная таблица наглядно демонстрирует, что при наличии
сходных универсальных семантических разрядов узбекский и русский языки
существенно различаются по степени их формального оформления. В русском
языке ряд семантических признаков получает морфологическую реализацию,
тогда как в узбекском языке они сохраняют преимущественно лексикосемантический и функциональный характер. Это различие отражает
глубинные типологические особенности языков и должно учитываться при
сопоставительном
анализе
морфологических
категорий
имени
существительного.
Сопоставительный анализ категория рода в русском и узбекском языках
«Категории рода в языках флективного типа обладают высокой
степенью формальной выраженности и играют важную роль в организации
синтаксических связей» [8, с.73]. Категория рода является одной из базовых
морфологических категорий имени существительного в русском языке и
относится к числу классифицирующих, неславоизменительных категорий.
Она
выполняет
коммуникативную
одновременно
функции,
грамматическую,
обеспечивая
системную
когнитивную
и
классификацию
объектов и явлений действительности по признакам мужского, женского и
среднего рода.
Таким образом, категория рода выполняет функцию когнитивной
маркировки объектов, позволяя говорящему различать, классифицировать и
осмысленно группировать предметы и явления, а также обеспечивать
грамматическую согласованность внутри предложения.
Семантически
род
существует
на
пересечении
морфологии
и
синтаксиса: он может коррелировать с понятийными признаками, такими как
одушевлённость, социальный статус или природная характеристика объекта
(например, мужской род у большинства животных мужского пола: кобель,
женский род у женщин и самок животных: собака, корова), что отражает
когнитивную стратегию языковой классификации. В то же время род часто
сохраняется и у абстрактных или неодушевлённых существительных,
73

76.

выступая как морфологически закреплённый, но концептуально условный
показатель, например: время - средний род, жизнь - женский род, урок мужской род.
Таким образом, категория рода в русском языке объединяет
морфологическую реализацию, синтаксическую функцию и когнитивносемантическую роль, обеспечивая комплексное структурирование языка и
систематизацию предметного мира в речевой коммуникации.
В узбекском языке категория рода как грамматическая категория
отсутствует. Имена существительные не противопоставляются по родам и не
вызывают согласовательных изменений в зависимых словах. Различия по полу
лиц или живых существ передаются лексическими средствами (erkak
«мужчина», ayol «женщина», ota «отец», ona «мать») либо контекстуально.
Отсутствие категории рода обусловлено агглютинативным строем узбекского
языка, в котором грамматическое значение выражается преимущественно
аффиксацией, а не согласованием.
Таким образом, при сопоставлении русского и узбекского языков
категория рода выступает как языково-специфическая морфологическая
категория, характерная для флективного русского языка и отсутствующая в
системе имени существительного узбекского языка.
Сопоставительный анализ категория числа в русском и узбекском
языках
Категория числа в обоих языках относится к словоизменительным
категориям
имени
существительного
и
отражает
количественные
характеристики обозначаемых предметов.
В русском языке категория числа представлена бинарной оппозицией
единственное - множественное число. Большинство существительных имеет
соотносительные формы обоих чисел (дом - дома, книга - книги). Вместе с тем
в системе русского языка выделяются существительные, имеющие только
форму единственного числа (singularia tantum: молоко, молодёжь) или только
форму множественного числа (pluralia tantum: ножницы, сани). Формы числа
74

77.

в русском языке тесно взаимодействуют с лексическим значением слова и
могут выражать дополнительные семантические оттенки (собирательность,
дистрибутивность, абстрактность).
В
узбекском
языке
категория
числа
также
основана
на
противопоставлении единственного и множественного числа. Однако
формально она выражается значительно более регулярно: множественное
число образуется с помощью универсального аффикса -lar / -lar (kitob kitoblar, o‘qituvchi - o‘qituvchilar). При этом форма единственного числа в
узбекском языке может употребляться для выражения как единичности, так и
обобщенно-собирательного значения. Категория pluralia tantum в строгом
смысле для узбекского языка нехарактерна, поскольку большинство
существительных потенциально допускает форму множественного числа.
Следовательно,
в
обоих
языках
категория
числа
является
универсальной, однако в русском языке она характеризуется большей
семантической и формальной неоднородностью, тогда как в узбекском большей регулярностью и формальной однозначностью.
Категория падежа
Категория
падежа
в
русском
языке
является
центральной
морфологической категорией имени существительного и служит основным
средством выражения синтаксических отношений. В современном русском
языке традиционно выделяется шесть падежей: именительный, родительный,
дательный, винительный, творительный и предложный. Падежные значения
выражаются флексиями, а также предлогами, которые уточняют и
дифференцируют семантику падежных форм. Русская падежная система
отличается полифункциональностью и значительной степенью семантической
размытости отдельных падежей.
В узбекском языке категория падежа также представлена развернутой
системой, включающей шесть основных падежей: именительный (нулевая
форма), родительный (-ning), дательный (-ga / -ka), винительный (-ni), местный
(-da) и исходный (-dan). Падежные значения выражаются преимущественно
75

78.

суффиксами, что соответствует агглютинативному типу языка. В отличие от
русского языка, узбекская падежная система характеризуется большей
формальной прозрачностью и меньшей степенью омонимии.
Важно подчеркнуть, что в узбекском языке отсутствует категория
предлогов как самостоятельных служебных слов, аналогичных русским; их
функции выполняют падежные аффиксы и послелоги. Это приводит к иной
организации синтаксических отношений и иной корреляции морфологии и
синтаксиса.
Сводная сопоставительная таблица
Морфологическая
Русский язык
категория
Род
Число
Падеж
Есть, три рода (муж., жен.,
сред.)
Узбекский язык
Отсутствует как
грамматическая
категория
Единственное /
Единственное /
множественное (через
множественное (через
флексии)
суффикс -lar)
шесть падежей выражаются
флексиями и предлогами
шесть падежей
выражаются аффиксами
(-ning, -ga, -ni, -da, -dan)
- Русский язык является флективным, с развитой системой согласования
и морфологического выражения грамматических категорий рода, числа и
падежа.
- Узбекский язык как агглютинативный язык передаёт грамматические
значения преимущественно при помощи последовательной аффиксации, и
категория рода у существительных отсутствует; число и падеж выражаются
через регулярные суффиксы.
Сопоставление категорий рода, числа и падежа в русском и узбекском
языках позволяет сделать вывод о глубинных типологических различиях
76

79.

между флективной и агглютинативной языковыми системами. В русском
языке морфологические категории имени существительного тесно связаны с
механизмами согласования и внутренней флексии, тогда как в узбекском
языке грамматические значения выражаются преимущественно линейной
аффиксацией и не сопровождаются согласовательными изменениями
зависимых слов.
Хотя категория рода в узбекском языке как грамматическая категория
отсутствует, сопоставление с языками, обладающими родовой категорией
(например, русским), подчеркивает типологическую специфику узбекской
морфологии. В русском языке род реализуется через морфологическое
согласование и парадигмы склонения, тогда как в узбекском языке такие
противопоставления не выражены на уровне грамматической структуры
существительных.
«Сравнение грамматических категорий разных языков выявляет
различия не только формальные, но и концептуальные» [10, с.21].
Сопоставление семантико-грамматических разрядов имени существительного
в узбекском и русском языках позволяет сделать следующие выводы:
1.
В русском языке ряд семантических противопоставлений (прежде
всего одушевлённость/неодушевлённость) грамматикализован и встроен в
морфологическую систему.
2.
В узбекском языке аналогичные противопоставления сохраняют
лексико-семантический статус и не влияют на формальные парадигмы
словоизменения.
3.
Для узбекского языка характерна более чёткая корреляция между
семантическими разрядами и словообразовательными моделями, тогда как в
русском языке большую роль играет флективная морфология.
4.
Сопоставляемые разряды демонстрируют как универсальные
черты, так и типологически обусловленные различия, что подтверждает их
значимость для контрастивных и типологических исследований.
77

80.

Такое
сопоставление
позволяет
глубже
понять
специфику
грамматической организации имени существительного в языках разных типов
и служит теоретической базой для дальнейшего анализа морфологических
категорий числа и падежа в узбекском и русском языках.
Таким образом,
проведя достаточно объемное сопоставительное
исследование, можно заключить, что трудности перевода морфологических
категорий имени существительного между русским и узбекским языками
обусловлены их типологическими различиями: русский язык относится к
флективным, а узбекский - к агглютинативным. Это приводит к расхождениям
в
способах
выражения
грамматических
значений
и
вызывает
ряд
переводческих проблем.
Ниже представлены основные трудности:
Категория рода
В русском языке существительные обладают грамматическим родом
(мужской,
женский,
средний),
который
влияет
на
согласование
с
прилагательными, глаголами и местоимениями.
В узбекском языке категория рода отсутствует.
Трудности перевода:
При переводе с русского на узбекский теряется информация о
роде: учитель - ўқитувчи (без указания пола).
При обратном переводе необходимо восстанавливать род по
контексту, что может привести к ошибкам.
Категория числа
В русском языке - единственное и множественное число с различными
формами. В узбекском языке множественное число образуется аффиксом -лар,
но часто не употребляется, если значение множественности понятно из
контекста.
Трудности перевода:
Русское множественное число может передаваться в узбекском
единственным: люди пришли → одам келди (возможен вариант без -лар).
78

81.

Избыточное или недостаточное выражение множественности.
Категория падежа
Русский язык имеет развитую падежную систему (6 падежей),
выражаемую флексиями. В узбекском языке падежи выражаются аффиксами
и имеют иную систему (обычно 6–7 падежей, но с другим функционалом).
Трудности перевода:
Несовпадение функций падежей: один русский падеж может
соответствовать нескольким узбекским конструкциям и наоборот.
Необходимость
трансформации
структуры
предложения:
ждать друга → дўстни кутмоқ (винительный падеж).
Предложно-падежные
конструкции
русского
языка
часто
передаются послелогами или падежами в узбекском.
Категория одушевлённости / неодушевлённости
В русском языке она влияет на форму винительного падежа.
В узбекском языке такая категория грамматически не выражена.
Трудности перевода:
Утрата различия форм: вижу стол / вижу друга - в узбекском
одинаковая структура.
При обратном переводе требуется учитывать семантику.
Категория определённости / неопределённости
В русском языке она выражена слабо (контекстуально, с помощью
местоимений). В узбекском языке существует более чёткое разграничение
(например, через падежи и порядок слов).
Трудности перевода:
Неоднозначность интерпретации: книга может означать книга
вообще или конкретная книга.
В узбекском: китоб / китобни - различие определённости.
Словообразовательные особенности
Русский язык активно использует суффиксы, чередования, нулевые
окончания. Узбекский язык - последовательное присоединение аффиксов.
79

82.

Трудности перевода:
Невозможность прямого соответствия форм: домик → кичик уй
(аналитическая передача уменьшительности).
Потеря экспрессивных оттенков.
Согласование и управление
В русском языке существительное участвует в системе согласования
(род, число, падеж). В узбекском языке согласование выражено значительно
слабее.
Трудности перевода:
Необходимость перестройки синтаксической структуры.
Возможные ошибки при обратном переводе из-за отсутствия
грамматических маркеров.
Основные трудности перевода морфологических категорий имени
существительного между русским и узбекским языками связаны с:
отсутствием категории рода в узбекском языке;
различиями в выражении числа и падежа;
несоответствием
грамматических
категорий
(одушевлённость,
определённость);
различными типами морфологической организации языков.
Эти
различия
требуют
от
переводчика
не
буквального,
а
функционально-смыслового подхода с учётом контекста, что делает процесс
перевода более сложным и творческим.
ВЫВОДЫ ПО ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЕ
Проведённый в третьей главе анализ морфологических признаков имени
существительного в узбекском языке, а также их сопоставление с
соответствующими
категориями
русского
языка,
позволяет
сделать
следующие обобщающие выводы.
Во-первых, имя существительное в узбекском языке, как и в русском,
является центральной частью речи, выполняющей номинативную функцию и
80

83.

служащей основным средством языковой репрезентации предметности, лица,
абстрактного понятия и события. В обоих языках существительное
характеризуется совокупностью морфологических категорий, однако их
состав, формальные средства выражения и функциональная нагрузка
существенно различаются, что обусловлено типологическими особенностями
сравниваемых языков.
Во-вторых, ключевым отличием узбекского имени существительного
является отсутствие грамматической категории рода, которая в русском языке
относится
к
числу
морфологическое
и
базовых
и
оказывает
синтаксическое
системное
поведение
слова
влияние
на
(согласование
прилагательных, местоимений, форм прошедшего времени глагола). В
узбекском языке род не выступает в качестве грамматической категории и
может быть выражен лишь лексико-семантически или контекстуально. Это
свидетельствует
о
принципиально
разных
способах
грамматической
классификации существительных в языках флективного и агглютинативного
строя.
В-третьих, категория числа в обоих языках является общей, однако
реализуется по-разному. В русском языке она тесно связана с категорией рода
и падежа и характеризуется многообразием формальных показателей, в то
время как в узбекском языке категория числа выражается одним регулярным
аффиксом
множественности
и
отличается
большей
формальной
прозрачностью. При этом в узбекском языке наблюдается более широкая
функциональная вариативность формы единственного числа, способной
обозначать как единичность, так и обобщённость, что сближает её с
семантикой неопределённости.
В-четвёртых, категория падежа в узбекском и русском языках, несмотря
на формальное сходство (наличие системы падежных форм), принципиально
различается по способу выражения и функциональной организации. В русском
языке
падеж
представляет
собой
сложную
флективную
категорию,
сочетающуюся с предлогами и включающую значительное количество
81

84.

синкретичных форм. В узбекском языке падеж является строго аффиксальной
и семантически прозрачной категорией, в которой каждый падежный
показатель соотносится с определённым типом отношений (направление,
местонахождение, исходная точка, объектность, принадлежность). Это
подтверждает функционально-семантическую ориентированность узбекской
падежной системы.
В-пятых, сопоставительный анализ показывает, что морфологические
категории узбекского существительного в большей степени ориентированы на
выражение семантических ролей участников ситуации, тогда как в русском
языке
значительная
часть
грамматической
информации
кодируется
формально и требует синтаксического согласования. Таким образом, в
узбекском языке наблюдается более прямая корреляция между формой и
значением, что характерно для агглютинативных языков.
В-шестых, сравнительное рассмотрение имени существительного в
русском и узбекском языках позволяет выявить как универсальные, так и
языково-специфические черты. К универсальным относятся номинативная
функция, наличие категорий числа и падежа, участие существительного в
выражении субъектно-объектных отношений. К специфическим - отсутствие
категории рода в узбекском языке, иная организация падежной системы и
различная степень формальной маркированности грамматических значений.
В целом, результаты
анализа подтверждают, что различия
в
морфологическом устройстве имени существительного в русском и узбекском
языках
обусловлены
не
частными
типологическими различиями
расхождениями,
а
глубинными
между флективной и агглютинативной
моделями языка. Эти различия необходимо учитывать как в теоретическом
языкознании, так и в практике преподавания русского и узбекского языков в
условиях билингвизма и межъязыковой интерференции.
82

85.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Магистерская диссертация была посвящена сравнительному анализу
морфологических категорий имени существительного в русском и узбекском
языках - двух типологически различных языковых систем, относящихся
соответственно к флективному и агглютинативному типам. Актуальность
исследования обусловлена как теоретической значимостью сопоставительных
грамматических исследований, так и практической потребностью в более
глубоком осмыслении грамматических различий, влияющих на процессы
межъязыковой интерференции, обучения и перевода.
В ходе исследования была достигнута поставленная цель - выявлены и
системно описаны сходства и различия в морфологической организации
имени существительного в русском и узбекском языках, а также установлены
типологически обусловленные особенности функционирования основных
грамматических категорий.
Решение поставленных задач позволило, во-первых, уточнить место
имени существительного в системе частей речи обоих языков. Было
установлено, что, несмотря на универсальный характер номинативной
функции, имя существительное в русском и узбекском языках демонстрирует
различную степень морфологической и синтаксической обусловленности, что
связано с разными принципами грамматической организации.
Во-вторых, в результате анализа категории рода было подтверждено, что
данная категория является базовой и системообразующей для русского имени
существительного, определяя особенности согласования и формообразования,
тогда как в узбекском языке грамматическая категория рода отсутствует.
Родовые различия в узбекском языке выражаются исключительно лексикосемантическими или контекстуальными средствами, что свидетельствует о
принципиально
ином
способе
грамматической
классификации
существительных.
В-третьих, сопоставление категории числа показало, что при внешней
универсальности
данной
категории
83
её
формальная
реализация
и

86.

функциональная нагрузка различаются. В русском языке категория числа
тесно связана с категорией рода и падежа и характеризуется сложной
парадигматикой, тогда как в узбекском языке она отличается регулярностью и
семантической прозрачностью, при этом форма единственного числа часто
используется в обобщённом или неопределённом значении.
В-четвёртых, анализ падежной системы выявил существенные различия
в способах выражения синтаксико-семантических отношений. В русском
языке
падеж
реализуется
взаимодействует
с
в
рамках
предлогами,
что
флективной
приводит
системы
к
и
часто
формальному
и
семантическому синкретизму. В узбекском языке падеж представляет собой
строго аффиксальную категорию, каждый показатель которой соотнесён с
определённым типом пространственных, объектных или реляционных
значений. Это позволяет рассматривать узбекскую падежную систему как
функционально более однозначную и семантически мотивированную.
В-пятых,
проведённый
сравнительный
анализ
показал,
что
морфологические категории узбекского имени существительного в большей
степени ориентированы на выражение семантических ролей и логикопространственных отношений, тогда как в русском языке значительная часть
грамматической информации кодируется формально и требует обязательного
согласования на синтаксическом уровне. Данное различие отражает
глубинные типологические особенности языков и подтверждает зависимость
морфологической системы от общего грамматического строя языка.
Таким образом, результаты исследования подтверждают гипотезу о том,
что различия в морфологических категориях имени существительного в
русском и узбекском языках носят системный, типологически обусловленный
характер и не сводятся к частным формальным расхождениям. Полученные
выводы имеют теоретическую значимость для развития сопоставительной
морфологии и функциональной грамматики, а также практическую ценность
для методики преподавания русского и узбекского языков, перевода и
межкультурной коммуникации.
84

87.

Перспективы дальнейших исследований могут быть связаны с
расширением
сопоставительного
анализа
за
счёт
привлечения
синтаксического и словообразовательного уровня, а также с изучением
функционирования морфологических категорий имени существительного в
условиях билингвизма и языкового контакта.
85

88.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
I. Нормативно-правовые документы и издания
методологического значения
1. Труды Президента Республики Узбекистан
1.
Выступление
Президента
Республики
Узбекистан
Шавката
Мирзиёева на торжественном собрании, посвященном Дню учителей и
наставников / Ш.М. Мирзиёев. - Ташкент: Узбекистан, 2023.
2. Мирзиёев Ш.М. От национального возрождения к национальному
подъему. Том 4.- Т.: «Узбекистан», 2020. - 400 с.
2. Нормативно-правовые документы
3. Закон Республики Узбекистан «Об образовании» № 237-637 от 23
сентября 2020 года.
4. «Концепции развития системы народного образования Республики
Узбекистан до 2030 года», Приложение № 1 к Указу Президента РУз от
29.04.2019 г. N УП-5712.
II. Научно-теоретическая литература
5. Бондарко А.В. Теория морфологических категорий. - Л.: Наука, 2006.
-375с.
6. Бондарко А.В. Функциональная грамматика. СПб.: ЛГУ, 2001. - С.134.
7. Валгина Н.С. Современный русский язык. - М.: Логос, 2003. - 476с.
8. Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. - М.:
Высшая школа, 2002. - 525с.
9. Виноградов В.В. Русский язык: грамматическое учение о слове. М., 3е изд. 2006. - 470 с.
10. Гак В.Г. Сравнительная типология русского и французского языков. М.: Наука, 2009. - 452с.
11. Зубова, Л.В., Меньшикова, Ю.В. Морфемика и словообразование
современного русского языка. - СПб.: Филологический факультет СПбГУ,
2014. - 256 c.
86

89.

12.
Исаченко
А.В.
Грамматический
строй
русского
языка
в
сопоставлении с словацким: морфология. 3-е изд. М., 2003. - 385с.
13. Камынина, А.А. Современный русский язык. Морфология. - М.: Издво МГУ, 1999. - 240 с.
14. Карпов, А.К. Морфология современного русского языка. Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. ун-та, 2019. - 202 с.
15. Киссен И.А. Курс сопоставительной грамматики русского и
узбекского языков. Т., 1999. - 554с.
16. Кобозева И.М. Лингвистическая семантика. М.: МГУ, 2004. С. 148.
17. Лопатин В.В. Современный русский язык. Морфология. - М.: Высшая
школа, 2012. - 383с.
18. Маслов Ю.С. Об основных и промежуточных ярусах в структуре
языка //ВЯ, 2008, № 4. - С. 75-76.
18. Милославский И.Г. Морфологические категории современного
русского языка. М.: Просвещение, 2001. - 338с.
19. Морфология современного русского языка. / С.И. Богданов, В.Б.
Евтюхин, Ю.П. Князев и др. СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ,
2009. - 634 с.
20. Никитевич В.М. Грамматические категории в современном русском
языке. М., 2003. - 357с.
21. Осипова, Л.И. Морфология современного русского языка. - М.: Издво «Академия», 2010. - 192 с.
22. Плунгян В.А. Общая морфология: введение в проблематику. М., 2000.
- 422с.
23. Распопов И.П., Ломов А.М. Основы русской грамматики:
морфология и синтаксис. Воронеж, 2-е изд. 2004. - 612с.
24. Русская грамматика. В 2 т. Т. I. М.: Наука, 2000. - С. 54.
25. Русский язык и советское общество: словообразование современного
русского литературного языка. М., 1998. - 374с.
87

90.

26. Современный русский язык. Под ред. Белошапковой. M.: «Высшая
школа», 1999. - 530с.
27. Современный русский язык. Ч.2. Словообразование. Морфонология.
Морфология / Под ред. П.П. Шубы. - 2-е изд., испр. и доп., 2008. - 675с.
28. Стеблин-Каменский М.И. Спорное в языкознании. Л., 2004. - 280с.
29. Тихонов А.Н. Морфология современного русского языка. - М.:
Высшая школа, 2000. - 344с.
30. Чикобава А.С. Части речи как понятие филологической грамматики
и как понятие описательного научного анализа // Вопросы теории частей речи:
на матер. языков различных типов. Л., 2003. - 467с.
31. Шанский Н.М., Тихонов А.Н. Современный русский язык.
Морфология. - М.: Просвещение, 2001. - 542с.
32. Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. - Л.: Учпедгиз, 2001. 570с.
33. Щерба Л.В. Избранные работы по русскому языку. М., 2007. - 490с.
34. Яхонтов С.Е. Понятие частей речи в общем и китайском языкознании
// Вопросы частей речи: на матер. языков различных типов. Л., 2008. - 355с.
III.
Литература на узбекском языке
35. Azizov O. Safaev A. Jamolxonov. O‘zbek va rus tillarining qiyosiy
grammatikasi. T., 2006. - 574с.
36. Bozorov M. Hozirgi o‘zbek adabiy tili. Toshkent: O‘zRFA, 2016. - B. 87.
37. Ermatov D. Sintaksis va pragmatika. Toshkent: Ma’naviyat, 2015. - B. 79.
38. G‘afurov H. O‘zbek tilining grammatikasi. Toshkent: O‘qituvchi, 1999. B.127.
39. Mahmudov N., Nurmonov A. O‘zbek tilining nazariy grammatikasi. T.,
2005. - 384с.
40. Rahmatullaev Sh. О‘zbek va rus tillarini qiyoslash. T., 2003; 19-22-betlar.
41. Rasulov Sh. O‘zbek tili morfologiyasi. Toshkent: Fan, 2002. - B. 65.
42. Reshetov V.V., Reshetova L.V. Rus tili grammatikasi. Toshkent:
«О‘qituvchi», 2008. - 425с.
88

91.

IV.
Словари и справочники
43. Зализняк А. А. Грамматический словарь русского языка. - М.: АСТПресс, 2003. - 670с.
44. Кузнецов С.А. Большой толковый словарь русского языка. - СПб.:
Норинт, 2000. -782с.
45. Русский язык: Энциклопедия. - М., 2009. - 630с.
V. Статьи в научных сборниках, журналах и газетах
46. Томчани, Л. В. Типологические контрасты русского и узбекского
языков в методическом аспекте / Л. В. Томчани. - Текст: непосредственный //
Молодой ученый. - 2017. - № 14 (148). - С. 736-738.
VI.
Интернет-ресурсы
47. eLIBRARY.RU: научная электронная библиотека. - Режим доступа:
свободный. - Дата обращения: 10.06.2026.
48. Salaev U. UzMorphAnalyser: A Morphological Analysis Model for the
Uzbek Language Using Inflectional Endings [Электронный ресурс]. - Режим
доступа: ArXiv. – Дата обращения: 10.06.2026.
49. Sharipov M., Mattiev J., Sobirov J., Baltayev R. Creating a Morphological
and Syntactic Tagged Corpus for the Uzbek Language [Электронный ресурс]. Режим доступа: ArXiv. - Дата обращения: 10.06.2026.
50. Шадиева Д. Значение норм при переводе с русского на узбекский
язык [Электронный ресурс]. - Режим доступа: ORIENS. - Дата обращения:
10.06.2026.
89