16.42M

Category:

biography

Николай Гумилёв

1.

Презентация к уроку литературы
по творчеству
Николая Степановича Гумилёва

2.

Мне все открыто в этом мире –
И ночи тень, и солнца свет,
И в торжествующем эфире
Мерцанье ласковых планет.

О поэтическом течении
Акмеизм (от греч. akme — высшая степень чего-либо,
расцвет, зрелость, вершина, остриё) — одно
из модернистских течений в русской поэзии 1910-х
годов, сформировавшееся как реакция на крайности
символизма.
Преодолевая
пристрастие
символистов
к «сверхреальному», многозначности и текучести
образов, усложненной метафоричности, акмеисты
стремились к чувственной пластически-вещной
ясности образа и точности, чеканности поэтического
слова. Их «земная» поэзия склонна к камерности,
эстетизму и поэтизации чувств первозданного
человека.

4.

Акмеизм насчитывает шестерых наиболее
активных участников течения: Н. Гумилев,
А. Ахматова, О. Мандельштам, С. Городецкий,
М. Зенкевич, В. Нарбут

5.

Основные принципы акмеизма:
— освобождение поэзии от символистских
призывов к идеальному, возвращение ей ясности;
— отказ от мистической туманности, принятие
земного мира в его многообразии, зримой
конкретности, звучности, красочности;
— стремление придать слову определенное, точное
значение;
— предметность и четкость образов, отточенность
деталей;
— обращение к человеку, к «подлинности» его
чувств;
— поэтизация мира первозданных эмоций,
первобытно-биологического природного начала;
— перекличка с минувшими литературными
эпохами, широчайшие эстетические ассоциации,
«тоска по мировой культуре».

6.

Николай
Степанович
Гумилёв
1886 – 1921
Откуда я пришел, не знаю...
Не знаю я, куда уйду,
Когда победно отблистаю
В моем сверкающем саду.
«Credo»
<Осень 1905>

7.

8.

9.

10.

11.

12.

Галиня Бодякова
«Жираф»
Илона Таубе
«Жираф»

13.

14.

15.

16.

А всё начинается с детства
Судьба Н.С. Гумилёва тоже
складывалась таким чудесным образом,
когда события в ней непременно
повторялись дважды, словно поиски
нужной рифмы для гармонии и
упорядочения были предопределены
какими-то высшими силами.
Попробуем перелистать страницы
биографии интереснейшего из поэтов
Серебряного века.

17.

Путешественник

18.

Собор Парижской Богоматери
Лувр
Сорбонна

19.

Портрет мужчины
Его глаза — подземные озера,
Покинутые царские чертоги.
Отмечен знаком высшего позора,
Он никогда не говорит о Боге.
Его уста — пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом;
Печальные, сомкнувшиеся рано,
Они зовут к непознанным усладам.
И руки — бледный мрамор полнолуний,
В них ужасы неснятого проклятья,
Они ласкали девушек-колдуний
И ведали кровавые распятья.
Ему в веках достался странный жребий Служить мечтой убийцы и поэта,
Быть может, как родился он — на небе
Кровавая растаяла комета.
В его душе столетние обиды,
В его душе печали без названья.
На все сады Мадонны и Киприды
Не променяет он воспоминанья.
Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи.
Он может улыбаться и смеяться,
Но плакать… плакать больше он не может.

20.

Швеция
Норвегия
Италия
Греция

21.

Африка

22.

23.

Авантюрист

24.

Есть основания полагать, что это самое последнее
стихотворение Гумилёва, записанное им на стене камеры
Кронштадтской крепости, где он провёл последнюю ночь
перед расстрелом.
В час вечерний, в час заката
каравеллою крылатой
проплывает Петроград.
И горит на рдяном диске
ангел твой на обелиске,
словно солнца младший брат.
Я не трушу, я спокоен,
я поэт, моряк и воин –
не поддамся палачу.
Пусть клеймят клеймом
позорным –
знаю, сгустком крови чёрным
за свободу я плачу.
За стихи и за отвагу,
за сонеты и за шпагу...
Знаю, строгий город мой
в час вечерний, в час заката
каравеллою крылатой
отведёт меня домой.

25.

Офицерские погоны Н. Гумилёва
Георгий Иванов приводит
рассказ Сергея Боброва
(в пересказе М.Л.
Лозинского) о подробностях
расстрела Гумилева: «Да...
Этот ваш Гумилев... Нам,
большевикам, это смешно.
Но, знаете, шикарно умер. Я
слышал из первых рук (т.е.
от чекистов, членов
расстрельной команды).
Улыбался, докурил
папиросу... Фанфаронство,
конечно. Но даже на ребят из
особого отдела произвел
впечатление. Пустое
молодечество, но все-таки
крепкий тип. Мало кто так
умирает...»
Кодекс чести русского офицера во времена Российской
Империи (1904 год): «Сердце – женщине, душа – Богу,
долг – Отечеству, честь – никому».

26.

Дуэль
Чебурина де Габриак
(ДмитриеваЕлизавета Ивановна)
Чёрная речка
Максимилиан Волошин

27.

Воин
Армии насчитывали до 5000 оловянных
солдатиков

28.

29.

Книжник

30.

Аристократ
Моя мечта надменна и проста:
Схватить весло, поставить ногу в стремя
И обмануть медлительное время,
Всегда лобзая новые уста.
А в старости принять завет Христа,
Потупить взор, посыпать пеплом темя
И взять на грудь спасающее бремя
Тяжёлого железного креста…
«Дон Жуан»

31.

32.

33.

34.

Стихотворение «Отравленный»

35.

Сергей Чесноков-Ладыженский
«Парадный портрет Гумилёва и Ахматовой»

36.

Анна Энгельгардт
1895- 1942
Это была юная, хорошенькая, но простоватая девушка. Когда Гумилёв сделал
ей предложение, она упала на колени и заплакала: «Нет, я не достойна такого
счастья!» Но счастья и не случилось.
5 августа 1919 года состоялся официальный развод Гумилёва с Ахматовой,
после чего он уехал с новой юной женой в Бежецк знакомить с родителями,
которые жили теперь в уездном городе, неподалёку от их бывшего имения
Слепнёво. 14 апреля 1920 года у них родилась дочь Елена

37.

Лев Николаевич Гумилёв
(1912—1992) русский историк-этнолог,
философ

38.

Памятник
Л.Н. Гумилёву
в Казани

39.

Ты говоришь мне: завтра. Завтра рок
Играть иначе будет нами всеми.
Во всех мирах грядущим правит Бог,
В его руке стремительное время.
Он дал нам час, пьянящий как вино,
Как дантов ритм неповторимый.
Решись, иль мгла вползет в окно,
А радость унесется мимо.
Бежецк, Тверская область

40.

В конце 1912 года в кафе "Бродячая
собака" Гумилёв знакомится с актрисой
петербургских театров Ольгой
Высотской. Там отмечался юбилей
Константина Бальмонта. Гумилев
подсел за столик, где сидела Высотская
с подругами. В начале лета Гумилёв
присылает ей открытку: «Целую ручки
и всегда вспоминаю. Напишите в ПортСанд в июле месяце, куда прислать вам
леопардовую шкуру». И сонет «В
ночном кафе мы молча пили кьянти...»
Все забыл я, что помнил ране,
Христианские имена,
И твое лишь имя, Ольга, для моей гортани
Слаще самого старого вина.
Ольга Николаевна
Высотская

41.

Орест Николаевич
Высотский (1913-1992)
сын поэта Н. С. Гумилева и О. Н.
Высотской, актрисы труппы Вс.
Мейерхольда. В 1930 году окончил
Соликамский лесной техникум, в 1934
году – Ленинградскую лесотехническую
академию, в этом же году арестован,
несколько лет провел в лагере. После
реабилитации в 1955 году работал
экономистом, в 1959 году получил
звание доцента экономических наук.
Публиковал стихи в периодических
изданиях. Успел дожить до выхода в
свет многочисленных сборников поэзии,
прозы и драматургии своего
знаменитого отца. Всю жизнь работал
над книгой о Н. Гумилеве, но успел
обнародовать только мемуары матери.

42.

Орест Высотский приводит в своих воспоминаниях (“Николай
Гумилёв глазами сына” М., “Молодая гвардия”, 2004”) последнее
стихотворение отца, датированное августом 1921-го, адресат которого
не установлен:
После стольких лет
я пришёл назад,
но изгнанник я,
и за мной следят.
– Жизнь моя была
сладостною мне,
я ждала тебя,
видела во сне.
– Я ждала тебя
Смерть в дому моём
столько долгих лет! и в дому твоём.
Для любви моей
– Ничего, что смерть,
расстоянья нет.
если мы вдвоём.
– В стороне чужой
жизнь прошла моя,
как украли жизнь,
не заметил я.

43.

Крест-кенотаф
И умру я не на постели
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Потонувшей в густом плюще.
В 1992 году Гумилёв был реабилитирован

44.

Маргарита Тумповская
1891—1942
Театр
Еще молчит, торжественный и чинный,
А на толпу бросает взоры зверя.
Как чёрный рот трагической личины,
Меня зовут распахнутые двери.
Иду. А занавес высоко поднят,
Освещены глубокие кулисы.
Из-за колонны женщина выходит, Та женщина... Её зовут Актрисой.
Уже давно на яркий перекрёсток
Ей Мельпомена властно указала,
И, щедрая, с расцвеченных подмостков
Она отчаянье бросает в залу.
Идут часы. Когда с последним словом
Падет на доски занавес пурпурный,
Наш черный хор своим прославит рёвом
Земную страсть, что стала на котурны.
* Коту́рн (платформы) — высокий открытый сапог из мягкой кожи на
высокой подошве.
Как повседневная обувь котурны были по средствам только
обеспеченным людям. Котурны использовались актёрами при
исполнении трагических ролей — они зрительно увеличивали рост
актёра, делали его поступь более величавой, как то и подобало
персонажам трагедий

45.

Марина Поспехова.
«Сон о любви»
В 1916 году в знаменитом артистическом кабаре «Приют
комедиантов» на Марсовом поле Гумилёв знакомится с
женщиной, от красоты которой захватывало дух у каждого
мужчины. Это была Лариса Рейснер - воплощение
женственности, но мужского склада ума и характера.

46.

Ты не могла иль не хотела
Мою почувствовать истому,
Своё дурманящее тело
И сердце бережёшь другому.
Зато, когда перед бедою
Я обессилю, стиснув зубы,
Ты не придёшь смочить водою
Мои запёкшиеся губы.
В часы последнего усилья,
Когда и ангелы заблещут,
Твои сияющие крылья
Передо мной не затрепещут.
И ввстречу радостной победе
Моё ликующее знамя
Ты не поднимешь в рёве меди
Своими нежными руками.
И ты меня забудешь скоро,
И я не стану думать, вольный,
О милой девочке, с которой
Мне было нестерпимо больно.
(«Прощанье». Август 1917 —
весна 1918)
Стихи, адресованные Елене Дюбуше,
резко выделяются на фоне остальной
любовной лирики Гумилёва. Не потому,
что они лучшие, а потому, что впервые
он думал не о своей, а о чужой жизни,
любил не только прекрасную
внешность, но и душу, впервые хотел не
поклоняться, а беречь, защищать,
лелеять это юное трогательное
существо. Стихи покоряют не
свойственной Гумилёву нежностью и
человечностью.

47.

«Заблудившийся трамвай»

48.

49.

ЗМЕЙ
Ах, иначе в былые года
Колдовала земля с небесами,
Дива дивные зрелись тогда,
Чуда чудные деялись сами…
Позабыв Золотую Орду,
Пестрый грохот равнины китайской,
Змей крылатый в пустынном саду
Часто прятался полночью майской.
Только девушки видеть луну
Выходили походкою статной,Он подхватывал быстро одну,
И взмывал, и стремился обратно.
Как сверкал, как слепил и горел
Медный панцирь под хищной луною,
Как серебряным звоном летел
Мерный клекот над Русью лесною:
«Я красавиц таких, лебедей
С белизною такою молочной,
Не встречал никогда и нигде,
Ни в заморской стране, ни в восточной.
Но еще ни одна не была
Во дворце моем пышном, в Лагоре:
Умирают в пути, и тела
Я бросаю в Каспийское море.
Спать на дне, средь чудовищ морских,
Почему им, безумным, дороже,
Чем в могучих объятьях моих
На торжественном княжеском ложе?
И порой мне завидна судьба
Парня с белой пастушеской дудкой
На лугу, где девичья гурьба
Так довольна его прибауткой».
Эти крики заслышав, Вольга
Выходил и поглядывал хмуро,
Надевал тетиву на рога
Беловежского старого тура.